Правда, стараться не особо для кого было: внуки давно упорхнули на вольные хлеба, матушка занималась благотворительностью и в пятый раз беременеть не собиралась, отец служил на благо империи, часто пропадая в разъездах.

Вилиида спокойно могла отправиться на покой, но она упрямо твердила, что потомки без нее просто пропадут!

Вот и сейчас закатила глаза:

– Это не защищает меня от того, что они ноют на погоду!

На крыльце нас встретил отец.

– Айли, девочка моя! – не прошло и минуты, как я была заключена в его медвежьи объятья. Сила оборотня дает о себе знать, хоть и молодость уступила место зрелости! – Как я рад тебя видеть!

– И я, – пискнула в его, расшитый серебряной нитью, камзол.

– Ты меня сейчас удушишь!

– Не сдерживай себя, Орвин, – едко хмыкнула бабуля. – Сразу поспособствуешь исполнению заветного желания некоторых постоянных клиентов дочери.

– Ха-ха! У меня нет недовольных клиентов!

– Всех прикапываешь на заброшенном кладбище? – оживилась Вилиида. – Помнится, я советовала выбирать могилы посвежее: где один труп, там два искать не станут.

Я фыркнула: Вилиида в своем репертуаре!

– О! Чую новый портал, гости прибыли! – бабушка поправила прическу и лукаво стрельнула в нас глазами: – Пойду встречу!

Фантом закрутило волчком, с громким хлопком Вилиида растворилась в воздухе.

– Прости, детка, – тут же отстранился отец, позволив рассмотреть себя получше. Морщинок возле глаз прибавилось, седых волосков в роскошной рыжей гриве тоже. Это не служба так его выматывала, а матушка, уж я-то знаю ее характер! – Ты слишком редкий гость у нас, я скучаю.

– Я тоже скучаю, па, – не стала кривить душой, признавшись. – Но ты же знаешь, работа…

О том, что лучше буду любить родню на расстоянии, чем поблизости, озвучивать ни к чему.

Обидится, он хоть и крепкий уважаемый всеми оборотень, а тонкой душевной организации. Хватит, что матушка столько веков нервы ему треплет!

Сложно, когда истинной парой зверя становится фея. Крылатый народ свободен от привязанностей инстинктов, правильность выбора нам может навязать только собственное сердце. А оно, очень часто, либо ошибается, либо само жаждет свободы…

– Да-да, девочка, бешеная трудоспособность у тебя в меня, – кивнул отец, с нежностью погладив меня по щеке, и вдруг кардинально сменил тему: – Если вдруг будут проблемы, ты же мне скажешь?

И он так серьезно заглянул мне в глаза, что сердце екнуло, да тут же захотелось выложить все-все про Блейна: от начала и до сегодняшнего дня.

Родня ведь так и не узнала истинной причины моего побега из МАСКа, матушка, так вовсе, приняла за фейскую блажь. Лучше так, чем их жалость или пренебрежение из-за нелепой наивности.

– Какие проблемы? У меня жизнь – лучше не бывает! – выдала я и сделала самое беззаботно-счастливое лицо из всех возможных.