Если бы она могла предположить, что Солу так запомнится этот случай, и он так по-своему поймет его, она никогда не пришла бы к нему. Никогда!

— Прекратите! Вы ничего не поняли!

— Не понял? О, я отлично все понял, когда вошел в свою спальню и нашел там на моей постели женщину в позе одалиски из какого-нибудь гарема, ожидающей своего повелителя — турецкого султана... пышные груди, роскошные бедра... Скажите мне, — его голос стал глуше, он продолжал говорить, не обращая внимания на то, что она вся дрожит от возмущения, — кто же из гостей на крестинах Люси был тем счастливчиком, которого вы поджидали в моей спальне?

Он зашел слишком далеко. Пенни больше не могла выдержать эту ненавистную улыбку, застывшую на его губах. С застрявшим криком она занесла руку, готовую со всей силой опуститься на его щеку.

Но он, тут же схватил ее руку и сжал. Улыбка внезапно слетела с его губ.

— Если вы не хотите ответить мне на этот вопрос... у меня есть другой. Почему же вы сейчас не обратились к нему со своим низким предложением? Он что, женатый? Или же он недостаточно богат, чтобы обеспечить вам с Люси тот уровень жизни, к которому вы стремитесь?.. Или же он просто исчез из вашей жизни?

— Пустите меня, скотина! — Пенни отчаянно старалась высвободить свою руку, решив не отвечать на этот поток оскорбительных вопросов. — Ноги моей здесь больше не будет!

Сол ничего ей не сказал. Вместо этого, он притянул ее к себе свободной рукой, обняв за талию.

— Еще один момент, перед тем, как вы уйдете отсюда, — проговорил он, как-то по-особому чеканя каждое слово. — Если вам так хочется ребенка, есть более приятные способы заиметь его, нежели прибегать ко всем этим ухищрениям, чтобы обмануть суд.

Она чувствовала, что Сол сейчас сделает, но была не в силах противостоять, когда он наклонил голову и с силой прижался губами к ее рту.

Пенни инстинктивно подняла руки, чтобы оттолкнуть его, и почувствовала мускулистое тело под тонкой рубашкой. Она была так близко от Сола, что слышала, как сильно бьется его сердце рядом с ее грудью, чувствовала, как напряглось его тело, когда он целовал ее. Ноги Пенни вдруг стали вялыми, она задыхалась, слабый стон вырвался из ее пересохшего горла... и в этот момент он разжал свои объятия. Она была свободна, дрожащая, потрясенная.

Пенни так и не помнит, как нашла свой жакет и накинула его на плечи. Не помнит, как добралась до двери, слыша за спиной тяжелое дыхание Сола, чувствуя, что он смотрит ей вслед и наслаждается ее унижением, радуется, что ему удалось так поставить ее на место.