– Значит, вам повезло больше, чем этим, – показал Дронго на раненых, которых выносили из разрушенного зала. Он положил карточку ювелира в карман.

– Да, – согласился Шайнерт.

– Ты готов заниматься делами всех проживающих в отеле, – вздохнула Мадлен, взяв за руку Дронго, – мистер Шайнерт был вместе со мной на нашей встрече. Может наконец ты обратишь внимание и на меня?

Он повернулся к ней.

– Больше я не сбегу, – твердо сказала она, – если ты сейчас решишь подняться к себе в номер.

Он замер, помолчал. Она неправильно поняла его молчание.

– Не хочешь подниматься? Ты обиделся на меня за мое вчерашнее поведение? За мое бегство?

– Глупости, – сказал Дронго, – я думаю о том, что мне нужно остаться здесь.

И попытаться помочь полиции разобраться, что именно здесь произошло.

– Ты считаешь, что они не смогут сами разобраться?

– Возможно, смогут. Но я эксперт как раз по вопросам преступности. И просто обязан попытаться помочь им. Будет правильно, если вы… ты… поднимешься в свой номер. И останешься там, пока я не позвоню.

– Возможно, ты прав, – согласилась Мадлен, – но я хотела подождать у тебя.

– Возьми мой ключ, – предложил Дронго, – можешь подождать в моем номере.

– Сначала зайду к себе, а потом подожду у тебя, – сказала Мадлен, забирая магнитную карточку-ключ, – мне кажется, тебе труднее перейти на «ты», чем мне.

– Видимо, да, – согласился Дронго.

Она взяла карточку и, повернувшись, пошла к кабине лифта. Вокруг суетились люди. Дронго подошел к комиссару. Тот отдавал указания своим сотрудникам.

– Больше убитых нет, – сказал он, обращаясь к эксперту, – видимо, взрыв был не такой разрушительной силы, как мы вначале предполагали. Хотя некоторые раненые в очень тяжелом положении.

– Записи с камер наблюдения уже просмотрели? – поинтересовался Дронго.

– Пока нет. Но их уже изъяли.

– Если не будет чужих, то на вашем месте я бы более внимательно допросил Схюрмана.

– Почему именно его? – спросил комиссар. – Вы подозреваете, что это сделал он?

– Пока не подозреваю. Но он слишком убежденный националист, чтобы не замечать его взглядов. Он считает бесполезной саму идею обсуждения возможности приема Турции в европейскую семью. Националист с подобными взглядами вполне мог попытаться сорвать конференцию, сначала убрать дипломата и устроить взрыв в отеле.

Хотя он настолько откровенно говорит об этом, что вряд ли стал бы лично устраивать нечто подобное. Но его взгляды важны тем, что он выражает интересы определенной части правых политиков. Именно поэтому я бы обратил внимание и на его взгляды, и на его союзников.

– Его не было в зале в момент взрыва, – задумчиво проговорил комиссар, – он успел выйти отсюда. Но мы обязательно проверим ваши слова.

– Погибших опознали?

– Да, всех восьмерых.