Хорошо родиться умной и красивой, получить в наследство гордость и свободолюбивый нрав, выйти замуж за наследника богатого поместья… И плохо потом потерять отца, мужа и семейное состояние. Оказаться на грани разорения и костью в горле тёти-опекуна. А ещё хуже, что выход для тебя только один — брак с человеком, который глубоко противен. Остается лишь надеяться на чудо: загадать желание, написать на листке бумаги, сжечь и доверить ветру… И… не верить в то, что ветер тебя услышит. Но однажды, на пороге появится глава одного из самых влиятельных домов Побережья и попросит твоей руки для своего сына. А сын, красив, галантен и умен… И так хочется верить, в то, что он пленен твоей красотой, умом, и свободолюбивым нравом, и что это не история про мышеловку и сыр… Но это… та самая история.

Часть 3. Время решений

Глава 17. Странные союзники

— Цинта? Ты сегодня подозрительно молчалив, и, судя по пяти листам твоего письма, я, похоже, натворил что-то ужасное? — спросил Альберт с усмешкой, разглядывая в зеркало воротник рубашки.

— Ставлю свои башмаки на то, что это так и есть, — хмуро ответил Цинта.

— И почему же ты так думаешь? Чутьё?

— А хоть бы и чутьё. Ты уж, ясное дело, так прихорашиваешься не для того, чтобы воздать почести чьей-то помолвке. Я ни разу не видел, чтобы ты столько времени перед зеркалом проводил.

Альберт провёл рукой по волосам и произнёс с какой-то безысходностью в голосе:

— Она снова меня отвергла.

— Да я уж не дурак, догадался. Только чего ты ожидал, мой князь? Что она упадёт тебе в объятья? С чего бы? У неё вообще-то жених есть — будущий верховный джарт и красавец к тому же, и она помолвлена, — Цинта подал ему фрак, — тебе надо её забыть, мой князь, мало ли на свете женщин!

— Забыть? — воскликнул Альберт. — Как ты себе это представляешь? Это невозможно, даже если бы я захотел, потому что она здесь, каждый день у меня перед глазами! Но дело даже не в этом…

— В том, что я не хочу её забывать, — он прислонился к шкафу, — можешь ли ты поверить, что боль может быть приятной?

— Приятной? Боль? — Цинта недоумённо посмотрел на хозяина. — Как это вообще понимать?

— Я и сам не знал такого раньше. Но как бы больно ни было всё, что связано с Иррис… мне с каждым разом хочется этого всё больше, — задумчиво произнёс Альберт.

— Пфф! Смотрю, ты преуспел в языке, — усмехнулся Альберт, а потом добавил серьёзно, — я никогда не испытывал ничего подобного, Цинта. Чего-то настолько волнующего, безумного и восхитительного. И уж, поверь, я не собираюсь просто так расставаться с этими чувствами. Мне не нужна другая женщина. Никакая другая женщина не излечит меня. А что ещё хуже, я не хочу излечиться от этого.