Утром после бала, видел, как ты выходила из комнаты Себастьяна. Не нужно лжи, Иррис! И слепому было понятно, что ты провела там ночь! — произнёс он хрипло, глядя ей в глаза.

— И ты решил, что я… Боги милосердные! Да как ты мог такое подумать! Между нами ничего не было! Ничего! Ты должен мне поверить! — в её глазах дрожали слёзы, а в голосе было отчаянье и мольба.

Вихрь ширился и рос, пожирая всё вокруг, дворец и сад, холм с оливковыми рощами и улицы Верхнего города, он вращался, втягивая в себя всё, что попадалось у него на пути, и становился совершенно неуправляем…

Она услышала, как с хрустом сломалась лебединая шея под пальцами Альберта.

Он отшвырнул голову несчастной птицы в фонтан и шагнул ещё ближе к Иррис, оставив между ними расстояние не больше двух ладоней.

— Иррис…что же ты делаешь? Что же такое творишь! — прошептал он исступлённо и схватил её за плечи. — Зачем ты говоришь мне это? Ты хоть понимаешь, что именно ты говоришь?

— Что? Что такого я сказала? Ведь это правда! Ничего не было! Не было и не могло быть! Мне просто было очень плохо на этом балу, я просто была в отчаянии, и это всё было только дружеское утешение… да какая теперь разница! Отпусти меня! Отпусти! — она упёрлась руками ему в грудь.

 — Можешь думать, что хочешь! Только я не обманываю тебя, Альберт, никогда не обманывала…

— Правда?! Проклятье! — он почти прорычал, но убрал руки и отступил на шаг назад. — И знаешь, я… я верю тебе… Ты даже не представляешь, как я хочу тебе верить! Только это ведь… это всё равно будет! Через несколько дней или завтра! Вы поженитесь и это случится! Но сейчас, когда ты говоришь мне это и смотришь вот так, ты будто даёшь мне надежду, что ничего не было, потому что… это из-за меня.

А это так? Ты хоть понимаешь, что я почти сломал себя, заставляя не думать о тебе! Что я почти смирился… И я был готов уехать… А потом… твоя записка! Ты понимаешь, что я шёл сюда, будто родившись заново? Я был почти счастлив! И сейчас ты смотришь и говоришь так, словно всё это ради меня! Или… — он произнёс изменившимся голосом, — это правда? Правда, из-за меня? Скажи! Если я нужен тебе хоть немного, Иррис — скажи мне! Забери меня всего, без остатка! — прошептал почти обречённо.

Её словно ледяной водой окатило.

Только сейчас до неё дошёл смысл всего, что он понял из её слов. Она смотрела на его лицо, понимая, что сделала ему очень больно своим опрометчивым желанием поговорить.

Но… Она ведь и в самом деле хочет… чтобы он знал, что ничего не было с Себастьяном… потому что…

— Нет! Нет! Нет! — она приложила ладони к щекам. — Ты всё не так понял! Я объясню…

— Ну, разумеется! — он поднял руки вверх, будто воздвигая между ними невидимую стену, отступил ещё на шаг, и произнёс уже без всякой страсти в голосе, тихо и горько.