Мир по ту сторону ощущался настолько чужим и опасным, что не хотелось даже ни к чему прикасаться, ни к деревьям, ни к камням. Классический случай ксенофобии, сказала бы Альба.

Валгалла таких эмоций не вызывала.

Шли быстро, бесшумно, как индейцы Фенимора Купера по тропе войны. Без крайней необходимости старались не разговаривать, а если и обменивались парой слов, то вполголоса. Впрочем, прямой необходимости в подобных предосторожностях не было. Пришельцы здесь наверняка чувствуют себя в полной безопасности и караульной службы не несут. А если бы знали о вторжении землян, наверняка встретили бы их на дальних подступах.

Одним броском, без привалов, отшагали не меньше тридцати километров, а пейзаж оставался прежним. Поразительное однообразие – тот же мох под ногами, те же камни. И мутное небо над головами. Без специального «компаса» Шульгин, бессменно возглавлявший группу, давно бы начал кружить на одном месте.

– Стоп. Пришли. – Шульгин поднял руку.

Главная база пришельцев выглядела как гигантская бронзовая шестеренка, смаху брошенная на мягкую почву и косо застывшая под острым углом к горизонту.

У Айера это сооружение вызвало иную ассоциацию.

– Копия – новый Берлинский стадион, – прошептал Герард, становясь рядом с Левашовым.

– Откуда там такой? – машинально возразил Шульгин и лишь потом сообразил, что через триста лет новый стадион в Берлине вполне мог появиться.

– Что-то мне не нравится, – сказал Корнеев, проглотив последний кусок паштета. – Все идет слишком гладко.

Они сидели в тесной герметической палатке, натянутой с обратной по отношению к базе стороны крупного валуна. Без такой палатки, изолирующей от местного времени, землянам не удалось бы съесть ни крошки пищи. И выпить что-нибудь, кроме чистой воды. Любая органика, извлеченная из контейнера, исчезала мгновенно и бесследно.

– Не понимаю, – ответил Шульгин, доставая сигарету. – Мы так и рассчитывали. Если будет негладко, нам труба…

– Не кури, мы тут задохнемся, – попросил Айер.

– Не задохнемся. Это для времени стенки герметичные, а воздух вполне проходит, – успокоил его Левашов, – а то б ты давно уже задохнулся.

Корнеев продолжал свою мысль:

– Понимаешь, есть разные степени нормы. Иногда показатели агрегатов и систем гуляют плюс-минус в пределах допусков. Это обычное рабочее состояние, можно не тревожиться и играть с напарником в нарды. А бывает, правда, редко, когда параметры настолько точно выдерживаются, что хоть инструкции иллюстрируй. Тогда я в нарды не играю, а сижу и жду аварии…

– Слушай, точно… – поддержал коллегу Левашов. – Вот у меня раз был случай, шли мы на Новороссийск из Алжира с вином в танках…

– Обожди, Олег, не гони порожняк. Излагай дальше, Борис Николаевич.