Там, где у нас ложные позиции – пусть летают. Прочих деликатно сажать. И скажи особистам – пусть они организуют от двух-трех экипажей просьбы о предоставлении политического убежища, они наверное, еще не разучились? Пусть признаются, что готовится нападение на СССР. Посмотрим, как Берлин отреагирует.

Рычагов доложил о готовности аэродромов перехвата и о развертывании придуманных им зенитных батарей-ловушек. Все шло по плану.

– Запомни, Рычагов, – высказал Берестин наболевшую мысль. – Если со мной что случится, главное – массированное использование авиации. В первое время ты неизбежно окажешься слабее, и упаси тебя Бог пытаться успеть везде.

У тебя будут требовать прикрытия и поддержки все, но ты не поддавайся. Не позволяй раздергивать авиацию по эскадрильям и звеньям. Пусть где-то останутся дырки, но меньше, чем полками, самолеты не выпускай. Полк не разобьют, а поштучно запросто расколошматят.

Он-то помнил, как оно было в тот вариант – хоть парой, хоть одним самолетом, но прикрой переправу, хоть звено, да подними на штурмовку… Даже из Москвы такие приказы поступали.

И опять все дело сводилось к тому, что несчетному легиону «ответственных людей» всегда проще и понятнее казалось и кажется имитировать деятельность, не считаясь с ценой и кровью – исполнять любые указания и намеки сверху.

Что корпус спалить без пользы к юбилейной дате, что кукурузу в Вологде сажать, что личных коров резать для приближения коммунизма – для этого ряда «партийных» деятелей все едино.

– Товарищ командующий, – вдруг напрягся и встал Рычагов, – разрешите доложить: своей властью арестовал ряд ответственных работников НКВД за саботаж и пособничество врагу.

– Ну-ка? – заинтересовался Берестин.

– Такие-то и такие-то вопреки моему прямому приказу отказались выполнить распоряжение об изменении планов строительства аэродромов. Задерживали отправку техники и рабочей силы, ссылаясь на неотмененный для них приказ наркома… То есть Берии… Некоторые сотрудники того же ведомства вызывали к себе моих командиров, в особенности зенитчиков, угрожали им и требовали невыполнения моих приказов и даже ваших… Под большим секретом и под роспись сообщали, что мы с вами – пробравшиеся в войска враги, злоупотребившие доверием товарища Сталина.

– Интересно, – развеселился Берестин. – Прежде всего, они там плохие стилисты. Как могут враги – злоупотребить? Это их естественная обязанность – вредить. Я бы с удовольствием с этими ортодоксами побеседовал. Но недосуг. Ты уж сам разберись. Дураков – вышли за пределы округа, врагов – сам знаешь. В общем, по закону.

– Товарищ командующий, среди них – начальник особого отдела ВВС округа.

– Ну и что? – не понял пафоса Алексей.

– Это он доносил на меня Берии еще раньше.