– Вовсе нет, – ответила она, но тут же осознала, что снова качает головой. – Вернее, я не хотела. Я просто так делаю, когда задумаюсь.

Его глаза превратились в щелки.

– О чем ты задумалась?

– О тебе, – честно ответила она.

На секунду он принял довольный вид, но удовольствие быстро сменилось подозрительностью.

– Ну… кроме меня ты единственный человек в этой комнате. Вполне естественно, что я думаю о тебе.

– Что именно ты подумала?

Как она могла не заметить, насколько он поглощен собой? Верно, ей в то время было шестнадцать, но нужно было иметь хоть немного разума!

– О чем ты думала? – допытывался Джордж, когда она не ответила сразу.

Энн не знала, что ответить. Нельзя же сказать, что догадалась о его импотенции!

Поэтому она ответила:

– Шрам выглядит не так уж отвратительно, как тебе кажется.

Он презрительно фыркнул и вновь вернулся к своему занятию:

– Ты так говоришь просто для того, чтобы задобрить меня.

– Да, я была готова сказать это, чтобы задобрить тебя, – призналась она, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть, чем он занят. Похоже, он все расставлял по-другому, хотя что можно расставлять в съемном номере? – Но, как оказалось, – продолжала Энн, – это правда. Ты не так смазлив, как в молодости, но мужчине и необязательно быть смазливым, не так ли?

– Возможно, нет, но не знаю ни единой души, которая хотела бы иметь это.

Джордж саркастически ухмыльнулся и величественным жестом показал на свое лицо, проведя пальцем от уха до подбородка.

– Мне очень жаль, что я изувечила тебя, и это тоже правда, – вздохнула Энн и, к своему величайшему удивлению, поняла, что не лжет. – Но я не жалею, что защищалась. Прости, что при этом ранила тебя. Если бы ты отпустил меня, когда я просила, ничего бы этого не случилось.

– Так это я во всем виноват?

Энн сжала губы. Не стоило ей говорить это, но она не собирается отягчать свою ошибку, сказав то, что хотела сказать: «Разумеется, ты».

Он ждал ответа и, не дождавшись, пробормотал:

– Нам нужно передвинуть это!

О небо, он все-таки хочет подтолкнуть к двери кровать!

Но кровать была огромной и очень тяжелой, совершенно неподъемной для одного человека.

Несколько минут он старался, пыхтел, сыпал ругательствами. Наконец повернулся к Энн и прорычал:

– Помоги же, ради бога!

Она даже рот раскрыла от удивления, прежде чем напомнить:

– У меня руки связаны!

Джордж снова выругался и подойдя ближе, рывком поднял ее на ноги:

– Тебе не нужны руки. Встань у кровати и толкай.

Энн молча уставилась на него.

– Вот так, – буркнул он, прислонившись к кровати задом. Уперся ногами в изношенный ковер и попытался толкнуть кровать. Последняя дрогнула и сдвинулась примерно на дюйм.

– Ты действительно воображаешь, что я собираюсь тебе помогать?

– Думаю, что нож по-прежнему у меня в руке.