Любит меня? Неужели заслужил то, как прикасается порой украдкой? Даже сквозь сон чувствую ее поцелуи и осторожные ласки. И такая женщина Шмелеву досталась!

Крякаю в сердцах. И заметив, как в дом входит Петр Иванович, быстро стаскиваю куртку и отхожу к кухне. А там уже Галка со Светланой накрывают на стол.

— Сережа, далеко не уходи, — велит мне хозяйка дома. — Ужинать, ужинать, пока все горячее.

— Сейчас помогу Линаре с мелким, — говорю мимоходом, а войдя в спальню, сажусь на диван рядом с женой. Она раздевает ребенка и о чем-то воркует. — С меня подозрения сняты, — шепчу, обняв ее сзади и утыкаясь носом в затылок.

 — Выясню, где ошивается навозный жук, и сразу же вернемся домой.

— А Ступа как же? — настороженно спрашивает Линара, чуть повернувшись ко мне.

— Никак, — чмокая в нос, бросаю отрывисто. — Разберемся, дорогая. Порешаем проблему.

Встав с дивана, медленно подхожу к окну. Лениво смотрю на забор и какие-то елки. Сколько мы тут просидели взаперти? Две недели или чуть больше? Неважно. Главное сейчас, снова не попасться в капкан Шмелева. Выявить всех стукачей в моем окружении… Хотя это невозможно. Каждого не проверишь досконально! В башку микрочип не поставишь! Кто бы на на Вадика Ступина подумал? Только не я! Дружили с детства, блин! Я не маюсь вопросом, как он мог предать нашу дружбу.

Нет! Меня интересует лишь одно. Как чуть отмороженного и непробиваемого на эмоции Ступу взяли на крючок? И что послужило наживкой? Ответа нет. И я жду не дождусь того момента, когда лично вдарю кулаком в мясистую морду. Поломаю и без того кривой нос картошкой и приложу башку, похожую на ананас, об стену. Ступин обязательно расколется. Все расскажет. Пусть не с первого удара… Но честно говоря, сколько ни размышляю, даже предположить не могу. Что это? На чем его прихватили?! Застукали с какой-то бабой? Так мой бывший водила не из числа красавцев. И никакая мало-мальски красивая женщина, отягощенная обязательствами, даже не взглянет в его сторону. А те, которые польстятся на горилоподобную тушу, вряд ли интересны шантажистам. Тогда что? Эта мысль не дает мне покоя. Где я прокололся и не заметил подставы? Только когда Синька украл Веронику… Только тогда я был не в себе. А Ступа… Он был со мной все это адское время, когда внутри меня все разрывалось от страха и безысходности. Гнал на всех парах, нырял в какие-то дворы, объезжая пробки… Или это была имитация бурной деятельности? А в душе мой старый друг потешался надо мной? Кто сейчас разберется?

«Я! Больше некому!» — хочется заорать мне, но боюсь напугать жену и ребенка. Сжимаю кулаки в карманах тренировочных штанов. В который раз перебираю варианты, но так и не могу придумать хотя бы одну правдоподобную версию.

«Ступа не мог», — бьется в мозгах неотвязная мысль.