Обвожу строгим взглядом приютивших нас людей и, набравшись наглости, любезно прошу.

— Давайте, дорогие друзья, начнем с самого начала. Вы меня сюда не просто так доставили. Поэтому ходить вокруг да около не будем. А сразу приступим к делу. Какое отношение к вам имеет мой отец, и что конкретно хотите от меня?

— А ты весь в батю, — по-доброму усмехается хозяин дома. — Света, — обращается он к жене. — Принеси китель. Хочу себе солидности добавить.

Хозяйка выходит за дверь и тут же возвращается обратно, неся перед собой полицейский мундир с погонами полковника. Петр Иваныч привычно накидывает его.

Да так и остается сидеть. В старых трениках с начесом и в мундире с золотыми погонами.

— Против тебя большая буча пошла, Сережка. И хоть мы слово давали Лехе, что никогда не напомним о себе, но ситуация критическая. Какому-то хмырю ты сильно яйца отдавил. Я так понимаю, жену украл, шалопай…

— Я сама к нему пришла, — решительно заявляет Линара, останавливаясь на пороге.

— Иди сюда, — зову ее, протягивая руку. И одновременно пинаю локтем Ступу. Тот пересаживается на другую табуретку. Забирает тарелку и стопку, а ко мне под бок садится Линара.

Галина подает ей чистую посуду и предлагает душевно. — Бульон куриный могу налить. Хочешь?

— Да, — кивает моя милая. — И соленой капустки положи мне, Сережа.

Петр с Андреем понимающе переглядываются. Ну, такие дела, мужики. Ничего не могу поделать…

— У нас все по обоюдному согласию, — рыкаю я. — Полгода Линара с этим придурком развестись не может. Мы хотели по-хорошему с ним расстаться, — прикидываюсь невинной овечкой.

— Эти подробности никто не разглашает. Просто Ивану позвонили откуда-то сверху.

Приказали тебя попрессовать немного. Уму-разуму поучить. Вот мы посовещались на семейном совете и решили, что ты нам не чужой…

— Ничего не понимаю… Иван? Вы нашего генерала имеете в виду?

— Ну да, — кивает Петр, и погоны на его плечах качаются в такт.

— Старший наш брат, — поддакивает Галина и добавляет серьезно. — Твой отец, Сережа…

— Гала, — как по команде рыкают братья.

— Помолчите, пупсики, — привычно отмахивается она от них. — У нас с твоим отцом был роман. Долгий. Почти всю жизнь. Считай, вторая семья, — всхлипывает она. — Леша все никак не мог определиться.

Со мной остаться или с Леной. До последнего дня метался…

Волосы медленно поднимаются у меня на башке. Нормально так — на четвертом десятке жизни узнать о папиной второй семье. Я же всегда считал его примерным семьянином. Ругал себя, что пошел не в него. Странно… Очень странно все это. Чувствую, как тонкие пальчики Линары сжимают мои загрубевшие сосиски.

— Он всегда оберегал Лену и тебя…

— Конечно, — кивает любовница отца. — Такое разве скроешь. Лена как-то приезжала сюда.