В жилище смотрителя тракта, выступающем из леса черным бесформенным утесом, горел огонек и дверь с крепкими стальными засовами была отворена. Сам смотритель — темная фигура в бесформенном плаще с капюшоном — пытался успокоить и отвести обратно к привязи двух снежных лошадей, слизывающих кровь со льда тракта. Юноша, которого Асмунд называл своим братом, стоял в дверях хижины. Асмунд бросился к нему, едва завидев, крепко обнял, неловко отведя руку с мечом, который не торопился убирать в ножны. Рейвин проскочил мимо них в хижину. Там, на криво сколоченной узкой лавке лежала Лейлис. Она была без сознания, одна рука безжизненно свешивалась на пол, босые ноги заботливо укрыты чужим плащом, но первое, что бросалось в глаза — это огромное черное пятно крови на тонкой белой сорочке. Асмунд с братом тоже зашли внутрь, закрыв за собой дверь на один засов.

— Мой брат говорит, что с вашей женой все в порядке, милорд, — сообщил Асмунд. — Кроме той болезни, что приключилась с ней ранее.

— Эта кровь… — Эстергар дотронулся до перепачканной сорочки. Кровь была липкая, отдающая мертвечиной. Юноша зашептал что-то на ухо Асмунду и тот повторил:

— Смотритель вышел покормить лошадей подгнившими свиными потрохами. Он испугался, когда увидел женщину, вышедшую из леса, и уронил кормушку. Миледи упала и испачкалась, только и всего.

Рейвин опустился на колени, бережно коснулся лба Лейлис, горячего и влажного. Позвал по имени, но она не очнулась, не пошевелилась.

— Что произошло в лесу? — спросил он.

Брат Асмунда показал — как мог, жестами — прижал руки к груди, изображая, что держит ребенка, затем сделал движение, будто сгребает что-то обеими руками. «Она закопала ребенка в лесу, — с осознанием этого на Рейвина нахлынул холодный оцепеняющий ужас. — Неизвестный, будь милостив ко всем нам!».

— Почему ты не остановил ее? — глухо спросил он, не поворачиваясь к юноше.

— Брат говорит, если бы он остановил, они бы не вышли из леса.

«Может было бы лучше, будь так», — Эстергар не произнес это вслух, но эта мысль пришла одновременно ко всем троим.

«Никто не должен знать, что моя жена закопала ребенка в лесу», — сказал Рейвин. Нужно было быстро придумать что-то, пока никто в замке не успел опомниться и не запомнил отсутствие хозяйки и лорда. — Моя жена слишком расстроилась из-за произошедшего, ведь это был наш долгожданный ребенок. Она хотела избавиться от останков как можно скорее и чтобы никто не видел их. Вот что произошло».

«Многие женщины поступают так, — тут же согласился Асмунд. — Вот только…»

Вот только три человека, кроме самого Рейвина, уже знают; и неизвестно, сколько могли видеть, как Лейлис выходила из замка.