В той реальности Сочи был для меня олицетворением понтов для нищих: пляжи грязные, за каждый чих плати, лежак стоит столько, что в нем за такую цену должен быть вмонтирован кондиционер. Нигде больше не сталкивался, что, когда останавливаешься в отеле, тебе нужно платить за стоянку возле этого отеля, и целую тысячу, причем сотрудники ставят перед фактом уже на месте. В общем, съездили мы с Аленой туда раз и зареклись. Дело даже не в ценах, а в запредельном жлобстве местных барыг.

Зато — пальцы веером, что я не в каком-то Утрише задрипанном или, там, Дивноморском в чистом море купался, а в Сочи кишечную палочку втридорога кормил.

Причем говорилось это через губу, с оттопыренным пальцем.

Ну, вот теперь и я палец оттопырю. Хотя после заграничных пляжей, пусть это были окрестности Кардиффа, а не Мальдивы, что мне какой-то там Сочи?

Отель «Олимп» находился в новом жилом квартале, где в той реальности располагались великолепные Новые Водники — место в Подмосковье, где мне хотелось бы жить. Каждый раз, когда приезжали поздороваться с Москвой, мы с Аленой там останавливались в дебаркадере — плавучей гостинице.

Яхтклубы тут по-прежнему были, а шикарного района, застроенного многоэтажками, отходящими радиально от центрального круглого дома, — нет.

Новый отель — небольшой двухэтажный, в силе римского особняка — располагался на территории яхтклуба. Я прибыл на место раньше на пятнадцать минут и не решался пройти внутрь, бродил по знакомым местам, сравнивал с тем, что помнил.

За десять минут до начала конференции я направился в «Олимп». У входа столкнулся с Карпиным, протянул руку:

— Здравствуйте, Валерий Георгиевич.

Он ответил на рукопожатие, окинул меня цепким взглядом.

— Здравствуй, восходящая звезда «Титана». — И улыбнулся хитро — мол, все мы про тебя знаем.

В конференц-зале пять тренеров расположились за длинным столом, накрытым скатертью в виде баннера, напротив каждого стоял микрофон. Еще за столом были, видимо, пресс-атташе и начальник команды. Футболисты расселись в зале. Первый ряд занимали журналисты авторитетных изданий. Телевизионщики устанавливали камеры в проходах.

Все как всегда. Я отыскал взглядом Антона Бако. Он сидел со Смоловым из ЦСКА. Да, Федор в этой реальности — то еще конь.

А Дзюба — локомотив «Локомотива». Потом нашел Кокорина. О, чудо! Они с Денисовым вместе! И вообще, футболисты хоть и перезнакомились, еще не консолидировались и держались группами: вот динамовцы киевские и московские, вот спартачи, вот так называемые кони. Все звездные, самодостаточные, с амбициями. Из клуба в клуб они переходили редко, и за десять лет изоляции советского футбола так привыкли враждовать друг с другом, что не представляю, как тренерам удастся создать единое целое из столь разношерстной публики.