Чем мне нравится Черное море — в нем оптимальная соленость, кстати, идентичная плазме крови. Вода не выедает глаза, кожу не сводит от соли.

— Гештальт закрыт! — радостно сообщил Микроб и обратился к Клыку: — Ты ж Санычу не растреплешь?

— Я не стукач, — буркнул он.

Одевшись, мы неторопливо потопали к себе в гостиницу, поглядывая по сторонам. Дарина все-таки вырвалась с нами, но клятвенно пообещала отдыхать отдельно, не пересекаться со мной и даже не писать, пока мы не отыграем. Тирликас тоже был с нами, и Нина из БР, которая беседовала со мной после того, как я получил по голове.

Наверняка среди приставленных к «Кардиффу» людей было множество сотрудников КГБ и БР. О том, что Энн меня завербовала, я отчитался Витаутовичу, и теперь до приезда в Ялту за ней будет приглядывать множество людей.

Моя пятая точка подсказывала, что нас ждет не только интересная игра, но и что-то назревает, потому надо быть внимательным и аккуратным.

Проходя мимо точки с мороженым — стилизованным под карету ларьком с сине-морозной надписью «Ялтинское эскимо» — я остановился, подошел к ларьку, где скучала длинноволосая кудрявая и до боли знакомая пышная женщина.

Это было то самое мороженое из детства. Неужели тут живо производство? Похоже да.

Когда были в Ялте с Аленой, она зацепилась языком со словоохотливой продавщицей Настей, спросила, куда делась визитная карточка города, знаменитое «Ялтинское» эскимо. И оказалось, что Настя замужем за сыном директора хладокомбината. Пришлось задержаться в магазине, чтобы услышать историю из первых уст.

Хладокомбинат, выпускавший это мороженое, в девяностые был сверхприбыльным предприятием. Уникальный рецепт, плюс крутое заграничное оборудование, плюс высокое качество и приемлемая цена — равно популярность уникального продукта.

Выпускалось его мало, купить можно было только в Ялте. Но в те лихие времена никак нельзя было без «крыши», и у директора хладокомбината она тоже была — крымские бандюки.

А потом явились бандюки из Днепропетровска и велели господину Радину банкротить предприятие, потому что у них свое мороженое есть. Тот грудью встал на защиту своего детища, подключил крымских, те сказали, что все решат. Но не решили, а просто слились.

Директора вывезли за город, избили так, что он лишился малой берцовой кости, но не убили, велели подумать.

В итоге он с семьей несколько месяцев прятался у друзей, хладокомбинат был закрыт, оборудование пустили под нож, а помещения стали использовать как склады.

Настя аж прослезилась, когда рассказывала, это наводило на мысль, что большая часть истории — правда.

— Настя? — спросил я.

Женщина встрепенулась, прищурилась, вспоминая меня. Не вспомнила, потому что это было в другой реальности.

— Здравствуйте, — кивнула она.