Вдоль да по речке, вдоль да по широкой сизый селезень плывет, думала про него Мона, все же несколько уязвленная полным отсутствием интереса к сравнительно молодой и, в общем, довольно красивой женщине.

Свою дурацкую скуфью «странник» снял, рясу тоже. В рубашке и штанах стал почти похож на нормального мужчину. «Почти» – потому что седые волосья и борода все-таки превращали его в деда Мазая.

Так они и плыли – мимо полей, лугов и перелесков медленно, мимо деревень на моторе, быстро. Кто знает, что на уме у местных и какая где власть? Лучше было не рисковать.

Ничего угрожающего, впрочем, не происходило. У мостков стирали белье бабы, мальчишки купали коней. На тарахтящий баркас деревенские глядели без интереса. О том, что идет война, напомнил только конный разъезд, не поймешь чей, но отец Сергий заметил его издали и причалил к берегу, под обрыв. Там и переждали.

Единственный раз путешественники обменялись парой слов, когда Мона достала из мешка заработанные в Масляной Пристани продукты. Вежливо предложила, он вежливо отказался.

Мона пообедала, задремала.

Проснулась так же легко, как уснула. Открыла глаза – и поймала на себе взгляд спутника.

Он спокойно, без смущения сказал:

– Извините. Вы так хорошо улыбались во сне. Я давно не видел молодых, красивых женщин. В монастыре их, понятно, не было, но и потом тоже. Будто все они улетели из России в другие края. Как сказал один старинный автор: «В безобразные времена к-красота женщины поражает сильней».

Кажется, святой отшельник говорит комплименты, с веселым удивлением подумала Мона. Но он тут же всё испортил, задумчиво прибавив:

– Очень верно подмечено.

Можно уточнить: «даже умеренная к-красота».

– «…не очень молодой женщины»? – подхватила она.

Вот теперь он смутился.

– Извините, я совсем не вас имел в виду, это было отвлеченное рассуждение… А насчет возраста позволю себе заметить, что самые интересные лица бывают у женщин средних лет. Еще можно разглядеть вчерашнюю девочку, и уже видно завтрашнюю с-старуху… О Господи, – окончательно стушевался отец Сергий. – Что я несу? Вконец одичал! Ради бога, я не про вас. Честное слово!

Она, не удержавшись, фыркнула – такой он сейчас был смешной.

И после этого отношения как-то сами собой наладились. Иногда возникала беседа, иногда наступало долгое молчание, но уже не напряженное, а естественное.

Несколько раз отец Сергий садился на весла и греб на удивление мощно, подолгу, без устали. Потом река вышла на равнину, разлилась пошире, выпрямилась, и он поставил парус.

Моне было расчудесно. Попутчик ей нравился. Больше всего тем, что с ним было спокойно. По-женски спокойно.