Ни мужа, ни детей…

Она вздохнула, покачивая свешенными с телеги ногами, и рассмеялась собственному притворству.

Замуж выйти ей никогда не хотелось, рожать детей – брррр, тем более. Пусть размножаются те, у кого нет занятий поинтересней.

Жалко, конечно, что за долгую уже жизнь было немного любовных приключений, но тут уж, матушка, винить некого. Чересчур переборчива. Претендентов-то хватало, грех жаловаться. За недостижимостью абсолютного идеала Мона влюблялась в мужчин одного и того же типа: эротичных (то есть высоких, стройных, красивых, а главное умеющих создавать праздник) и не чрезмерно умных.

Дураки, конечно, исключались, они вообще никому ни за чем не нужны, но и Лобачевских тоже не надо.

Однако в четырнадцатом году все красивые и праздничные ушли на фронт, а после семнадцатого года вообще исчезли – во всяком случае, в Совдепии. Это была еще одна, хоть и не первостепенная причина, по которой Мона Турусова отправилась в «Исход». Первостепенная состояла в том, что ее любовно созданный мир сожрали крысы.

– Ездеют все, ездеют, на месте не сидят, – вздохнул возница, его звали Ероша. – Будто всей Расее подхвостицу скипидаром намазали, ну она и сорвалася.

Вот ты, тетка, не с наших краев, по говору слыхать. Куды тебя несет? Чё те дома не сидится? Хворобу, что ли, свою лечить ехаешь?

– Умный ты, Ероша, враз угадал. Дома мою хворобу не вылечат, – похвалила Мона.

– Я умный, – согласился парень. – Мне и мамка говорит: «Ты, грит, у меня, Ероша, голова».

А Моне мать говорила: «Не живи головой. Не повторяй моих ошибок. Живи тем, что в тебе самое главное. Вот во мне главное – сердце, а я старалась жить головой. Поэтому сначала упустила любовь.

Затем вышла замуж, потому что так казалось умней. Потом развелась, потому что на одном уме далеко не уедешь. И только с третьей попытки кое-как устроилась. Твой отец – замечательный муж, у нас очень крепкая семья». Подобные откровения всегда заканчивались вздохом.

Папа у Моны действительно был замечательный. Вот уж у кого ума – палата. Доктор Турусов, профессиональный исследователь человеческой психики, про семейную жизнь объяснял так: «Прочнее всего союзы, в которых один партнер – цветок, а второй – горшок. Пока почва в горшке питательна и достаточно увлажнена, цветок будет делать то, что ему предписано – цвести, а горшок этим любоваться.

Обоим польза».

В Моне главным и лучшим оказались пальцы. Они были прямо волшебники – умели чувствовать выпуклости и впадинки бытия, а потом воспроизводить их в виде совершенных копий.

В юности Мона пожила в Париже, поучилась ваянию у великой, сумасшедшей Камиллы Клодель. Та тоже любила порассуждать про главное. С ее точки зрения, главным в жизни был правильный выбор материала.