— Так-так! И долго ты там сидел?

— До тех пор, пока молодые люди не поругались с тобой и не ушли, а потом — помнишь? — я встал, открыл дверь и сказал: «Добрый вечер!»

— Получилось довольно необычно, — едва сдерживаясь, отозвался Брайан. — Это-то я помню.

— Да ладно уж! И не надо…

— Нет, надо, обязательно надо. Оригинальность, — продолжал Брайан, — прекрасная вещь, но в данном случае тебе, по-моему, не очень удалось ею блеснуть. Если ты не хотел быть моим свидетелем, мог бы придумать какой-нибудь более интересный ход — к примеру, таинственно исчезнуть из «Метрополя», изменив внешность приставным носом или париком из гофрированной бумаги.

Коротконогий толстяк Хатауэй вскочил со стула.

— Сделай одолжение, — запальчиво произнес он, — воздержись от этого детского сарказма. Нам сейчас не до развлечений.

— Вот слушаю тебя — и ты все больше и больше напоминаешь мне твоего друга Гидеона Фелла.

— Фелла? Нет, чепуха! Ему не очень хорошо удается разгадывать таинственные преступления. У меня это получается лучше. Но какое отношение ко всему этому имеет доктор Фелл? Не мог бы ты объяснить все свои фокусы-покусы?

Где-то вдалеке часы на храме пробили четверть одиннадцатого. Огромный и в то же время элегантный «Отель дю Рон» — весь из стекла и хромированного металла, возвышавшийся над Башенным мостом на набережной Туреттини, — казался сонным, как и этот простой, без излишней роскоши бар.

— Дорогой мой!.. — начал Хатауэй.

Он достал большие часы и, взглянув на циферблат, внимательно оглядел зал, в котором, за исключением их двоих и молодого бармена в белом, дремавшего у стены, уставленной бутылками с яркими наклейками, никого не было.

Боковое освещение придавало лысой голове Хатауэя с коротко остриженной бородой и усами какой-то призрачный вид. Его островерхая шляпа и старый кожаный портфель лежали рядом. Нахмурившись, он загасил окурок сигары в пепельнице. Затем сэр Джералд Хатауэй — модный художник-портретист, дамский угодник и криминалист-любитель — окинул Брайана взглядом, в котором одновременно сочетались и дружеский цинизм, и крайняя поглощенность собственным увлечением.

— Дорогой мой, прости, что из-за меня ты попал в затруднительное положение, особенно, — он немного злобно подмигнул, — в присутствии мисс Одри Пейдж, но ты сам виноват.

— А вот так. Ты не должен был отговаривать ее ехать на эту чертову виллу миссис Ферье. Ты слишком самодовольно и очень многословно запрещал ей там появляться, даже не признаваясь самому себе в том, что лично заинтересован в этом. Так вот, теперь, если в ближайшую неделю с ней что-нибудь произойдет, ты будешь нести ответственность.

Брайан стукнул кулаком по столу. Бармен открыл заспанные глаза, но не сдвинулся с места.