Хочу ощущать его губы на своих губах, смесь запахов вчерашнего перегара и дыма сигарет, жар его рук на своих плечах и отдачу, тот минутный порыв, в который он вкладывает всего себя.

      Ослабляет хватку в моих волосах, словно успокоившись, убедившись в чем-то своем, притягивает к себе за затылок, замедляет поцелуй, лаская мучительно-нежно мой язык, посасывая его, цепляя своим... и эта обманчивая нежность заставляет все внутри переворачиваться от нереальности происходящего.

      Отстраняется от меня, напоследок совсем невинно коснувшись моих губ... да кто бы ему позволил! Переместив руки с его спины на шею силой заставляю склониться и сам прижимаюсь к его губам, и в тот момент, когда чувствую его улыбку.

.. мне делается дурно, ноги слабеют и я буквально висну на его плечах. Аромат безумия витает над нами, от смешения запахов его кожи, сигаретного дыма и сумасшествия кружится голова. Целую его порывисто, даже яростно, пытаясь остудить, успокоить, уже сейчас зная, что...

      Круто разворачивает меня к столу, не разрывая поцелуй, сдирает куртку, следом летит толстовка, вновь прижимается к моим губам, терзает в поцелуе саму душу, а я безвольной куклой не могу ему противиться, потому что не хочу.

Холодные пальцы скользят под футболкой, поднимаясь выше, сжимая в пальцах уже влажную от пота кожу, сдавливает ягодицы, до боли стискивает бедра и кажется, будто его руки повсюду. От несдержанных прикосновений делается больно и одновременно томительно-прекрасно. Внизу живота нарастает пожар, член болезненно ноет, все тело горит и я сам не понимаю, что чувствую прямо сейчас.

      Клим, словно обезумев, сдирает с себя рубашку, позволяя мне почувствовать под пальцами тепло его кожи, стягивает с меня джинсы, только ему ведомо, как у него это получается, но спустя пару минут я сижу на столе, об который меня совсем недавно били на прошлом допросе, с широко раздвинутыми коленями, абсолютно голый, возбужденный до неприличия и по-блядски скулящий в чужие губы, когда тонкие прохладные пальцы ласкают мой член, скользят по все длине, дразнят уздечку, надавливают на дырочку и вновь этот замкнутый круг.

И мне непонятны эти прикосновения. Должно быть противно, мерзко, это же грязь, грязь в которой утопал в прошлом, но сейчас все иначе. Я хочу его. До дрожи в онемевших пальцах, до скулежа ему в шею, когда осторожно пропихивает в меня пальцы, смазанные чем-то скользким и прохладным. Мне нравится, как он ритмично трахает меня пальцами, задевая что-то внутри и посылая по телу импульсы возбуждения. Нравится, когда шире разводит мои ноги в стороны, желая видеть как его пальцы погружаются в меня, как растягиваются под напором упругие мышцы, а я трусливо прячу лицо у него на груди, намертво вцепившись в плечи.