От себя, от преследователей, которых за последнее время стало слишком дохуя, от обманчивых чувств и ложных надежд, от людской лжи - бежать. От себя бы еще убежать и было бы вообще чудно, жаль это невозможно.

      Забираюсь в автобус, по привычке протискиваясь в самый угол. Вспоминая нашу недавнюю совместную поездку, не могу не улыбнуться. В тот момент, когда эти двое были рядом, когда все еще старались делать вид, что помогают мне, хоть и преследуя свои цели - было спокойно. Какое-то больное удовлетворение. Я знал, что даже если автобус перевернется, меня прикроют и уже тогда был не уверен, что смог бы сам пройти мимо них.

Тогда все было иначе, проще. Даже под пулями проще, потому что рядом, вместе. А сейчас в голове рой вопросов, на которые невозможно найти ответы, потому что их у тебя нет. Они там, а ты здесь. И эта невозможность убивает, загоняет в подавленное эмоциональное состояние, и вечер не в радость, и зима уже остопиздила, и рожи скучающих горожан - все пресное и серое. А самое поганое то, что никогда не сможешь задать этих вопросов. Потому что гордость, потому что хватит рвать себе душу ложными надеждами, они все равно несбыточны. И именно сейчас, ковыляя вдоль уличной мостовой, пришло осознание: независимо от того,что трахнул меня Сет, в итоге поимел меня Клим. Чудно.

      Снег мелко порошит перед глазами, мостовая медленно плывет, сказывается усталость и переутомление, а еще стресс. С каждым шагом идти все тяжелее, но я иду, сам не зная зачем. Я помню расположение дома Сета, я помню номер квартиры, но как же я хочу забыть её хозяина...

      - Клим, там пацана твоего привезли, - орет один из сотрудников отдела, вызванных в эту дыру.

      - Кого? - информацию удается переварить не сразу, мозг плавится от усталости и недосыпа.

      - Блядь, да Яна твоего. Возле квартиры Крамера взяли. Пошли, его на допрос повели. Сам знаешь, как у нас допросы проходят.

      Встаю со своего места, еще не совсем понимая, что мне делать со всей этой информацией. В голове словно вакуум образовался и пока среди многообразия нахлынувших чувств могу распознать лишь злость. Кипящую, медленно расползающуюся по венам и затмевающую разум. Я злюсь на пацана, за его глупое самопожертвование, я злюсь на себя, что допустил все это, и еще сильнее, что вообще ввязался, я злюсь даже на Сета, этого гребанного двуличного ублюдка, который не смог защитить то, что было у него прямо перед носом.

      - И это, - меня тормозят уже возле кабинета для допроса, - там Крамера доставили по подозрению в соучастии, кто у него допрос проводить будет? - глаза в пол, пальцы сжимает, мнется на месте - бесит.

      - Пацана не трогать, я сам проведу допросы у обоих, но для начала расспросим Крамера.