Сейчас без косынки был отчетливо виден ежик коротких волос, покрывавших голову. Прилично так отрасли с того момента, как я обрила голову, готовясь к отправке на новый объект переброски. На сантиметр, не меньше, торчат. По-хорошему, надо опять сбривать, но… Я, медленно подняв руку, провела ладонью по ершистой поверхности собственной головы. А что, если оставить? Что-то изменится, если у меня появится волосяной покров на голове? Под косынкой все равно не заметят, ну, не сразу, надеюсь… В голове как заведенная крутилась и крутилась фраза тарна насчет поведения жертвы и необходимости быть равной остальным.

Неужели это… возможно? Для землянки? Для меня? Мысль была даже не осторожной, она была дрожащей от проявленной самим фактом своего появления невероятной смелости. Суметь победить уже проросший в тебя, сроднившийся с тобой страх и решиться. Но однажды я уже смогла – и отправилась получать свой диплом. Смогу ли сейчас?

Натянув для удобства спортивную форму, вернулась в каюту. Кактус, уже вполне живо растопырив свои нелепые розоватые колючки, гордо восседал в горшке.

– И что? Поел – и жизнь удалась? Хорошо тебе, все так просто.

 – Неплохо все же, что Крейван его подарил, хоть ощущение чьего-то присутствия рядом появилось, есть кому пару слов бросить. А то все одна и одна. Надо будет поблагодарить первого помощника, если возможность представится.

Инопланетный цветик в ответ хранил невозмутимое молчание.

– Жалко, что ты не ромашка… А то загадала бы вопрос, пробежалась по лепесточкам, и – ответ готов! – продолжала я бормотать вслух мысли, используя горшок с гирденцией в качестве собеседника.

Воспоминание о ромашках острой болью вернуло мысль о родине.

Стало грустно-грустно. Как же все это для меня теперь недостижимо!.. Чтобы отвлечься, решила все же шутливо погадать на кактусе, используя вместо лепестков его забавные корявые розовые выросты-листочки, усыпанные острыми колючками.

– Итак, – пробормотала я, подбадривая себя и придвигая горшок ближе, – давай-ка выясним, стоит ли мне рискнуть и попробовать сменить линию своего поведения с окружающими?

Осторожно указывая пальцем на каждый отросточек, стараясь при этом не задеть его – возможно, ядовитых – иголок, я принялась последовательно перебирать их все, бормоча при этом:

– Стоит – не стоит, стоит – не стоит…

И когда до определяющего окончательный выбор отросточка-листика оставалось еще два и по всему выходило, что «не стоит», произошло невероятное событие: два из трех оставшихся розовых отростка, тесно сжавшись, пошли какой-то пульсирующей рябью и, словно ложноножки земного простейшего, слились в один лист!

Так и застыв с открытым ртом, отказываясь доверять собственному зрению, потрясенно уставилась на коварный кактус.