По всему выходило, что и Гайяр, и его мама приложили максимум усилий, чтобы свести на нет все мои волнения. Ланаира, предварительно связавшись с нами и уточнив, можно ли уже являться на ужин, поступила крайне предусмотрительно. Мы с Гайяром, уже сервировав стол в ожидании его мамы, на пять минут присели передохнуть на новый диванчик и уже на тот момент полчаса как целовались. Поэтому, услышав сигнал вызова, резко вскочили и начали активно наводить последний лоск. Перетащили с кухни салат, кувшин с напитком и, запоздало сообразив, добавили к нашим земным ложкам-вилкам их неймарские острые палочки, на которые насаживалась еда. А суп они тогда что, не едят? Или это не все их столовые приборы?

Ланаира была сама чуткость и внимание. Похвалила меня за новую обстановку помещения; по поводу земной кухни, представленной моим кулинарным «шедевром», совместно с Гайяром рассыпалась в восторгах, пообещав, что при должном внедрении она неминуемо завоюет популярность среди представителей их расы, подвигнув меня на шутку:

– Тогда необходимо извлечь из этого пользу. У вас имеются какие-либо сетевые заведения общественного питания? Может быть, мне стать основателем сети с земной кухней?

Родительница Гайяра явно растерянно взглянула на сына и с недоумением переспросила:

– Так ты все же дальше работать собираешься? И… нет, у нас не принято коллективное питание – в смысле нет аналогов сетевых столовых разного уровня и разной степени всеядности.

В моем понимании работа и основание собственного бизнеса не совсем соотносились, но намерения отказываться от любимого прогнозирования у меня не было точно. Мысленно сделав заметку вечером расспросить мужа об их мироустройстве, довольно сообщила:

– Конечно, собираюсь.

– А я так надеялась поскорее стать бабушкой, – совершенно искренне заявила неймарка. При этом алый взгляд заметно заволокло грустью.

Но не успела я и рта раскрыть, дабы как-то прокомментировать ситуацию, вежливо сообщив, что спешить никогда не стоит и надо бы еще собственные отношения на прочность проверить, как Гайяр, бросив на маму весьма тревожный взгляд, ее урезонил:

– Этот вопрос мы решим сами, исходя из собственных соображений и желаний! – И тут же сменил тему, сделав мне очередной комплимент: – Оля, ну какое же это мясо вкусное!

И что характерно, за вечер его маман с невероятной настойчивостью раз семь возвращалась к теме потомства, а муж, с каждым разом все больше мрачнея, тему закрывал. И так до тех пор, пока я в качестве аргумента не привела состояние Оболтуса, для которого данный вопрос был болезненным.