Принимаю всех за идиотов, а идиоткой оказалась сама.

– Так чё такого там стряслось? – спрашивает Нейт. – Где Гай?

Делаю вид, что не интересуюсь, но слух заостряется.

– Информация о том, что Лина и в самом деле жива, теперь не просто слух, – отвечает Лэнс, поворачивая руль. На его безымянном пальце сверкает обручальное кольцо, и я мигом вспоминаю о Софи. Интересно, где она сейчас? Знает ли о том, что вокруг происходит? – Вистан всё-таки узнал правду, как мы и ожидали. Я говорил Гаю, что его отъезд в Лондон ничего не изменит и Вистан, так или иначе, узнает правду.

Он меня не послушал.

– Хизер сообщила Зайду, а тот уже мне. Она скоро, кстати, уже должна быть.

Я едва держусь, чтобы не закидать вопросами своих спутников: что это за женщина, о которой они все говорят? Но от одного произнесённого вслух вопроса всё-таки не отказываюсь:

– Что Вистан может сделать Гаю за такое… предательство?

Лэнс с Нейтом переглядываются. У меня вздрагивает непонятно от чего голос, когда я снова заговариваю:

Моника кладёт руку мне на плечо:

– Нет, что ты, Лина.

– Вистан Харкнесс, может, и бездушный человек и всегда таким был, – начинает Лэнс, – но всё-таки не настолько, чтобы лишать жизни наследника… Тем более после исчезновения младшего сына, кажется, последнего.

Я мигом вспоминаю вычитанную информацию о Гае в интернете. Там было ещё одно имя помимо Дианны.

– У Гая есть родной брат, да? – спрашиваю я.

– Ну… был, – отвечает Нейт. – Без понятия, где он сейчас и жив ли вообще. Пацан исчез в тот же день, когда убили Натали.

Меня снова тошнит, когда я примеряю содеянное к папе.

Если всё это правда, как ему удавалось скрывать от нас с мамой свою истинную работу? А может быть, она знала об этом?

Я кручу в голове воспоминания.

Пытаюсь вспомнить, что было семь лет назад. Ведь должно было произойти что-то странное, что вызвало бы неоднозначные чувства? Мне было десять. Я должна что-то помнить.

Единственное, что приходит в голову, так это то, что мы с мамой часто посещали бабушку с дедушкой в Толедо в Кастилии-Ла-Манче. Прилетали погостить на несколько недель, часто – на пару месяцев. Папа всегда отлучался по работе и подолгу отсутствовал.

Тогда меня не особо это заботило, ведь я развлекалась со своей кузиной в бабушкином доме. Но сейчас подозреваю, что эти моменты были тесно связаны с попытками папы порвать с прошлым.

Но если это правда, значит, папа вёл двойную жизнь всё время. Он был Кормаком О’Райли для своих преступных друзей и при этом Джереми Норвудом для всех остальных – в том числе и для нас, для своей семьи.

Всё это могло бы объяснить, почему я всё реже видела его дома.