– Поешь? Ну пой, пока соседи не пришли! А ты молодец, музыкальный пес! – он уже смеялся в голос, но играл, не прекращал. А Апельсиныч все подпевал ему.

Наконец хозяин перестал играть, осторожно поставил свой инструмент на шкаф и поцеловал Апельсиныча в нос!

– Сколько же в тебе скрытых талантов, дружище, и какая чуткая душа… Обалдеть!

…Федору Федоровичу позвонил Илья.

– Да как обычно, занят зверски. А что у тебя? Надо бы повидаться. Слушай, а приходи ко мне в пятницу вечером, посидим, выпьем. Кубу вспомним, да и вообще…

– С удовольствием. А как там Апельсиныч?

– Приходи, устроим тебе концерт! Часиков в восемь и без машины.

– Ну привет, старик!

Апельсиныч тоже обрадовался гостю. Он лизал его в лицо и радостно вилял хвостом.

– Везучий ты, Федька, какой пес тебе достался!

– Это правда. Знаешь, мне и женщина удивительная досталась…

– Та флейтистка, что ли?

– Ага! Мы скоро поженимся…

– Да ты что! Серьезно?

– Более чем. Я уж с ее семьей познакомился… Сынишка ее меня признал, а мамаша как-то… поначалу вроде ничего, но потом стала нос воротить… Я, правда, под конец лажанулся.

И Федор Федорович рассказал другу о финале знаменательного обеда.

– Да, Федя, подмочил репутацию… Ну ничего, снобку в Питере легче пережить, чем кукусиков.

– А Ира твоя готова бросить театр?

– В принципе да. Говорит, будет искать работу преподавателя, надоело ей сидеть в оркестровой яме… И потом, мы еще ребеночка планируем через год…

– Вон даже как… Это любовь?

– Похоже на то. Знаешь, я без нее теперь чувствую себя немного потерянным, вне работы, конечно… Вон даже про баян вспомнил… – чуть смущенно признался Федор Федорович.

– Да это единственное, что мне от отца осталось… Соседи говорили, знатный был баянист…

– Ты играешь на баяне? – вытаращил глаза Илья.

– Ну так… По слуху. Нот не знаю. Он несколько лет стоял у одних знакомых, а недавно я его сюда перевез. Стал играть, а Апельсиныч вдруг подвывать начал, и так музыкально.

– Ага, ты обещал показать мне этот номер, но не говорил, что сам ему аккомпанируешь!

– Именно! – обрадовался Федор Федорович. – Именно я теперь записался к Апельсинычу в аккомпаниаторы.

– Давай-давай, я жажду услышать ваш дуэт.

– Ладно, только потом пеняй на себя!

В глубине души Федору Федоровичу хотелось, чтобы кто-то еще послушал его, кроме Апельсиныча. Ильи он совсем не стеснялся. Он достал баян, сел, пробежал пальцами по кнопкам. И заиграл.

– «Клен ты мой опавший, клен заледенелый…»

Апельсиныч и Федор Федорович изумились. Илья пел хорошо, музыкально, приятным тенорком… А Апельсиныч помалкивал.

– «Как жену чужую обнимал березку…» – допел Илья, и вдруг заплакал.

– Илюха, ты чего? – перепугался Федор Федорович, а Апельсиныч подбежал к гостю и стал лизать его в лицо, тихонько подвывая.