— Так что, надеюсь, в этот раз ваш выход в свет пройдет спокойно, — закончила свою мысль капитан. — По крайней мере, Служба Имперской Безопасности приложит к этому все силы.

— Благодарю, — улыбнулся я. — А то я бы совсем превратился в затворника, если бы на балу кто-то опять на меня напал.

— Мага, который атаковал особняк Герасимовых, так и не нашли, — со вздохом сообщила Жданова. — И, честно говоря, я сомневаюсь, что найдут.

— А сами посудите, Иван Владимирович, чтобы выкрасть родовой артефакт, нужно было знать, у кого он в данный момент находится, как охраняется и где конкретно лежит, — пояснила свою мысль Антонина Владиславовна, вынимая новый кусочек грудинки.

— Так что это было внутреннее дело Александровичей, я в этом уверена.

Виктор Константинович мог и не рассказывать мне правды. Или же человек, получивший на время державу, просто умер при попытке ареста. В любом случае мораль правителя отличается от морали иного человека. И соврать мне будущий государь мог просто ради того, чтобы я не вздумал расслабиться и искал того, кого не существует.

Ведь в сущности рисунок чужого резерва несложно и придумать, когда знаешь, как он должен выглядеть.

— Не буду спорить, Антонина Владиславовна, — ответил я. — Как вам сегодня грудинка?

— Превосходно, Иван Владимирович, — признала капитан. — В такие моменты мне даже жаль, что я не родилась в Китае. Понимаю, что неправильно так радоваться еде, но ничего не могу с собой поделать. Чревоугодие — мой грех.

Я поднял чашку с чаем и предложил:

— Тогда за наш общий грех!

Посмеиваясь, она стукнула бокалом с лимонадом об мою чашку, и мы сделали по глотку, после чего вернулись к еде.

— Отец, ты уверен, что мне стоит идти на бал? — уточнила дочь главы рода, глядя на отца поверх раскрытой книги, которую только что читала.

— Ты же знаешь, я не слишком хороша в этом…

Анатолий Никодимович улыбнулся, разглядывая любимого ребенка. Он и не заметил, как она из крохотной девочки, которую ему вынесли после родов, дочь выросла в настоящую красавицу. Взрослую, своенравную и очень умную.

— У нас есть договоренность с несколькими родами, Мирослава, — произнес он со вздохом. — На этом балу с тобой встретятся четверо молодых людей. Я не заставляю тебя выбирать кого-то из них в свои женихи, не настолько мы нищие, чтобы не могли позволить себе выбирать.

Но вдруг тебе кто-то действительно приглянется?

Девушка тяжело вздохнула, но все-таки отложила книгу в сторону.

— Хорошо, папа, но только потому, что ты просил, — согласилась она. — Но мне нужно в чем-то идти…

Через пятнадцать минут в особняке начался переполох. Собрать дочь главы рода на бал — дело небыстрое, и собственные портные Герасимовых включились в работу так, будто от вида Мирославы Анатольевны зависела их жизнь.