Отправившись обратно в дом, я поднялся в свои покои. Раскрыв папку, переданную мне в дворянском собрании, продолжил изучать кандидаток. Большинство девушек происходили из родов, базирующихся за пределами столицы. Хотя и пара московских девиц тоже попали в список.

Однако я листал страницу за страницей, читая выдержку по семье и благосостоянию рода, и понимал, что все это — пустое. Правильно выбранные для портфолио ракурсы, дорогие украшения, возвышенный взгляд. По факту, отличались они в моих глазах лишь цветом волос да прическами. Имена и фамилии я даже запоминать не стал.

Отложив папку в сторону, я несколько минут просидел с закрытыми глазами. Ни одна мне так и не приглянулась. И можно было просто довериться судьбе, смешав досье этих девиц с теми, которых мне прислали от Виктора Константиновича, а потом перемешать и выбрать наугад. Но делать так — глупо. Мне не нужна супруга ради галочки.

Не зря и будущий император, и предводители дворянского собрания говорили мне про наследие Моровых. Я обязан своему роду и должен обеспечить его будущее. Но и спешить все равно с этим вопросом не буду.

— Время, Иван Владимирович, — сообщил мне управляющий, войдя в мой кабинет. — Пора ехать к Герасимовым.

Кивнув, я поднялся из-за стола и, накинув на себя пиджак, направился на улицу. Автомобиль уже был заведен, Демин открыл мне дверцу. Расположившись на заднем сидении, я дождался, когда Даниил Игнатович сядет за руль.

— Поехали, — велел я, доставая телефон.

Приложение банка открылось по отпечатку пальца. На экране высветилось уведомление о технических работах, так что я даже баланс счета проверить не смог. Пришлось со вздохом сворачивать окно.

Вытащив визитку Лермонтова, я повертел ее в пальцах, после чего решительно набрал номер. Абонент долго не отвечал, видимо, Сергей Юрьевич был занят другими делами. Так что я сбросил вызов и убрал аппарат в карман. В конце концов, новый глаз нужен ему, а не мне, перезвонит.

До особняка Герасимовых мы доехали в полном молчании. Демин вел аккуратно и не превышая разумную скорость. Так что я вообще не ощущал, что мы едем, автомобиль глотал километры дороги так незаметно, как будто я никуда и не ехал.

Слуга принимающего рода открыл мне дверь, и я выбрался наружу. Яркое солнце светило так сильно, что совсем не подходило для печального повода снова прибыть в этот особняк. Впрочем, я и не ощущал особой горечи от смерти Никодима Павловича. Что ни говори, я слишком мало его знал. Хотя и уважал его жертву.

Сегодня никакой музыки и увеселений не было. Количество гостей тоже было небольшим, очевидно, прибыли проститься с Никодимом Павловичем только близкие. И мое появление вызвало удивление у некоторых из них.