Наверняка их брак был бы приятным и удобным, но едва ли счастливым. А разве смысл замужества не в счастье?

Однако она еще некоторое время медлила, колебалась, взвешивала все «за» и «против», не в состоянии на что-либо решиться. В какой-то момент она убеждала себя, что должна довериться замечательному человеку, иначе никогда не устроит личной жизни, но уже в следующий возражала самой себе, убеждая прислушаться к внутреннему голосу, который говорит ей, что она поспешила.

Кэтрин представляла, как постепенно станет походить на свою мать, как будет проводить все время в лихорадочных, но тщетных попытках угодить человеку, чьи непомерно высокие требования просто невозможно удовлетворить. В конце концов она решилась на разрыв, и Гарри повел себя благородно, когда она объявила, что передумала.

Возможно, он даже остался мне благодарен, с горечью заключила Кэтрин. Потому что, как только над ними перестало витать ужасное видение брака, они снова стали прежними друзьями.

– А какое прозвище дал вам Ромео? – ворвался в ее мысли Адриан.

– Простите, что? – Кэтрин поспешила вернуться в настоящее.

Адриан сделал глубокий вдох и медленно выдохнул в попытке удержать в узде охватившее его возбуждение, которое уже становилось привычным в присутствии Кэтрин. Ему ужасно хотелось узнать, что означает ее выразительный взгляд, и в то же время он был рад, что не знает этого. Он всеми силами пытался противостоять почти невыносимому желанию близости с этой женщиной. Но он прекрасно понимал, что, какие бы чувства ни испытывал, он не может дать им волю, ибо компания в данный период требует всех его сил, всего внимания, а отношения с женщиной, даже такой милой и умной, как Кэтрин Крэнфилд, будут отвлекать его. Мешать.

– Я спросил, как назвал вас Ромео. Он ведь всем дает прозвища, – повторил Адриан. – Меня он называет Черпаком, потому что я газетчик и выуживаю всевозможные новости и сенсации, а вас?

– А меня он окрестил Тростинкой, а мою подругу Сладкоежка за то, что она ужасно любит сладкое.

Тростинка. Что ж, Ромео, как всегда, точно подметил. Кэтрин и в самом деле стройная как тростинка. У нее тонкая талия, длинные ноги, округлые бедра, а грудь не слишком большая, но и не маленькая. Как раз такая, чтобы уместиться в его ладони…

Адриан сглотнул. Атмосфера в небольшой комнате ощутимо накалилась.

– Что ж, это прозвище вам подходит.

Кэтрин напряженно улыбнулась, в эту минуту больше всего желая, чтобы он либо перестал на нее так смотреть, либо уже наконец сделал что-нибудь.

– Кэтрин, – хрипло выдавил Адриан, уже больше не уверенный, что так уж важно сдерживать то взаимное притяжение, которое возникло между ними. – Кэтрин…

– Да? – чуть слышно откликнулась она, замерев в ожидании.