С собой бойцам брать не больше десяти килограмм.

Я сидел в огромном парке в одиночестве, и пил кофе, покуривая трубку. Гибкая, худощавая Айя подошла, как всегда, почти незаметно.

– Ты уходишь из нашего леса, Серж?

Я согласно кивнул, и Айя требовательно взглянула в глаза:

– А потом ты вернёшься?

– Кто знает? – пожал я плечами, – Другие вернутся точно, ведь мы оставляем здесь своих людей.

– Я про тебя спрашиваю, а не про других!

– Про себя и отвечаю – не знаю. Ты чего пристала-то? Нужно что-то?

Айя нерешительно постояла рядом и сказала:

– Нужно! Забери меня.

Я от такого заявления даже кофеём своим любимым подавился.

Откашлялся кое-как и спрашиваю:

– Это с какого перепуга?

– Я дочь вождя, и мой ребёнок будет иметь право стать вождём. Потому мой брат убьёт меня. Или это сделает отец, чтобы не ссориться с наследником, – темнокожая девушка смотрела прямо в глаза.

– А ты сейчас собралась рожать?

– Нет, – растерялась девушка.

– Так чего переживать-то?

– Так убьют всё-равно. Чтобы точно не было ребёнка.

Я тяжело вздохнул, и глубоко затянулся. Влезать в местные разборки не хотелось категорически. С другой стороны девушку, хоть она и эна, оставлять на убой тоже не с руки.

Как-то привыкли мы к Айе. Почти незаметная, не тихая, а скорее бесшумная, девушка была и там, и здесь. Показывала бойцам съедобные плоды и коренья. Рассказывала о местном зверье. Помогала зашить, пришить, починить. И всё как-то удивительно к месту и времени. Даже маг Агель, равнодушный ко всем и вся, при виде Айи расплывался в добродушной улыбке, отчего становился похож на улыбающегося пуделя.

А Прет Карильон и вовсе при виде Айи пускал слюни, и при возможности таскался за ней следом.

И барона можно было понять. Ставшая незаменимой Айя и внешне была хороша. Темнокожая, с невероятно правильными, даже аристократическими по человеческим меркам чертами лица, с огромными, почти анимешными глазами и полными губами. Тонкая, крепкая талия. Крутые бёдра. И большие упругие груди, едва спрятанные под тонкой тканью. А заострённые уши эны, за которые она заправляла волосы, только придавали пикантности облику очаровательной лесной нимфы.

В общем, чесал я голову свою и думал, что же делать. Эна терпеливо переминалась рядом с ноги на ногу.

– Ну а что твой отец скажет, если мы тебя с собой заберём?

– Он только рад будет! – выпалила эна, услышав в моём голосе нотки согласия.

– Ну, мне вначале нужно будет с ним переговорить, – я почти сдался, но оставлял пути к отступлению.

– Конечно, – радостно выпалила эна, наклонилась, поцеловала меня в щёку и убежала.

Я покачал головой и отправился руководить укладкой вещей. И опять взял на себя самую трудную часть работы: покрикивать, топать ножкой, хмурить брови и отдавать время от времени важные приказания.