Я услышал приветственные крики нашей армии, и, обернувшись, увидел, что к нам на холм в сопровождении телохранителей едет королева Изольда. Когда она подъехала, я поклонился, и произнёс:

Всё сказано было ещё три дня назад, когда Изольда припёрлась в Тироль, заявив, что не будет отсиживаться, пока её люди гибнут на войне, защищая королевство. Зная упрямство старшей сестры, я даже спорить не стал, и с полуулыбкой слушал взволновавшихся не на шутку царедворцев. Сколько охов и ахов! Сколько копий было сломано в словесных баталиях! Но когда Шеридан обратился за помощью ко мне, чтобы я сказал веское слово, я произнёс:

– Если бы на месте Её Величества был Его Величество, вы бы тоже спорили?

Дворяне гулко замолчали, а королева расхохоталась, и больше этот вопрос не поднимался.

– Что тут? – спросила Изольда, спешившись, и встав со мною рядом.

– Казиус отправил своё потрёпанное войско в атаку, – принялся объяснять я. С правого фланга, видите? То шагом выдвинулись около десяти тысяч кавалеристов. Он их поставил напротив нашей кавалерии. А за ними шлёпают тэнеберийские латники. Учатся быстро. Копьями вооружились длинными, чтобы нашу кавалерию, если что, в копья встретить.

Королева нахмурилась:

– Так правый фланг в опасности?

– Ну что вы, Ваше Величество? – я презрительно пожал плечами, – Чтобы кавалерии в пешем строю противостоять удачно – не один месяц тренироваться нужно. Без этого они так, толпа с длинными палками.

– А в центре? – живо поинтересовалась королева.

– В центре Казиус поставил всё то, что ему не сильно нужно. Мою фалангу уже весь континент знает. Потому в лоб кидать свои лучшие силы он на них не хочет. Полагаю, думает сломить нас с левого фланга, и обойти с тылу фалангу.

– Так лучшие силы у него слева?

– Совершенно верно. Тридцать тысяч конницы и ещё десять тысяч латников. Казиус не дурак, и видит, где можно прорвать оборону.

– Был бы умным, сидел бы дома, – поджала губы Изольда.

Я не выдержал и расхохотался, хотя нервы были натянуты до предела.

И тут в поле пошёл гул. Тэнеберийские кавалеристы на обоих флангах перешли на рысь и, увеличивая скорость, потекли вперёд огромной, неудержимой рекой. Зрелище, конечно, не для слабонервных. Даже Изольда тихо охнула и немного побледнела.

Хотя лично я был абсолютно спокоен, и лишь ждал, когда кавалерия пересечёт нужную черту. Наши командиры орали на солдат, приказывая подтянуться, построиться, приготовиться. А я наставил палец на поле и сказал: бум!

Двести мин, заложенные по всему фронту, шарахнули знатно. Тысячи тэнеберийцев полетели с коней и вместе с конями. Кто-то закрутился, заорал. Поле всполохнулось десятками тысяч криков. С нашей стороны – восторженными. С тэнеберийской – злыми и полными ярости.