На месте лагеря валялись обезглавленные тела, а на дорогу мёртвыми глазами смотрели пятьдесят голов, насаженных на копья.

Слева раздался булькающий звук, сотник увидел, как Кара мучительно рвёт. Сотник не осуждал подчинённого. И сам ощутил, как из глубины желудка поднялось что-то к горлу. Сглотнул судорожно, и повернулся к десятнику:

– Скачи в лагерь! Доложи, что разъезд уничтожен, и что… – сотник запнулся, – Вот это вот доложи!

Побледневший Кар кивнул, развернул коня и с явным облегчением рванул назад, а сотник спешился, отдал поводья одному из бойцов и подошёл ближе.

Вот голова командира разъезда балагура Эрмина. А вот мёртвые глаза красавчика Лоста. Мёртвые рты раскрыты провалами. А глаза невидяще уставились назад, в то место, откуда прискакали тэнеберийцы. И Тилю Войтону вдруг стало невыносимо жутко. Равнина между Тирольским лесом и Атийскими горами из весёлой, залитой солнцем вдруг представилась жутким, кошмарным местом. На сотника будто могильным холодом пахнуло, и по телу побежали мурашки.

– Стоим здесь, ждём начальство, – приказал он деревянным голосом. Что нужно делать сотник просто не представлял, и решил дождаться командира.

Барон Эльмус прибыл через полчаса, и не один, а сразу с двумя сотнями кавалеристов. Остановился рядом с сотником, глядя не на него, а на жуткие шесты, сглотнул и сказал:

– Лагерь обследовали?

– Не стали до вашего прибытия, ваше сиятельство! – сотник старательно отводил взгляд, чтобы барон не дай боги не увидел ужас, поселившийся в глазах Войтона.

– А где второй разъезд? – голос командира корпуса был сух, но язвителен.

– Должен быть северней.

– Скачи и найди! Может, они что-то видели или слышали!

Войтон вскочил на коня, кивнул своим людям и поскакал на север.

А командир корпуса со своими людьми двинулись к уничтоженному лагерю. Не успел Тиль отъехать и трёхсот метров, как сзади что-то сильно грохнуло, будто сразу несколько молний ударили рядом, в одно место! Тиль испуганно обернулся, и увидел, что в уничтоженном лагере действительно, будто разгневанный бог войны и охоты Веной ударил огненной стрелой! Барон и ещё десятков пять конников разметало по всей поляне сломанными куклами. Часть коней лежали, раненные. Другие испуганно неслись от места взрыва. Сотник, развернув коня к основному лагерю, пришпорил коня, и крикнул бойцам:

Тэнеберийский маршал Тель Кропус стоял перед королём Казиусом навытяжку и громко докладывал:

– Поутру два передовых разъезда не вышли на связь! Разведчики обнаружили, что все солдаты разъезда убиты, а их головы насажены на шесты. Когда командир корпуса барон Эльмус решил обследовать лагерь, там всё взорвалось. Погиб он и ещё около пятидесяти кавалеристов.

– Неужели никто не выжил из разъездов? – мрачно спросил Казиус.