Тыщи две положили супостатов!

– Не нужна помощь, Порас! – улыбнулся я, и, увидев посмурневшее враз лицо крестьянина, поспешил объяснить: – Разбили мы торнийскую армию всю!

– Слава богам! – осенил себя местным аналогом креста Порас, поднеся ладонь ко лбу, рту и груди, – А мы, значицца, этих вот судим! Супостатов! Всё честь по чести – суд даже сделали, свой, как полагается!

– Чтобы видели, что у нас не как у зверей, а по человеческим законам!

Мне приставили стул к импровизированному судейскому столу, и я сел рядом. Порас, видевший, наверное, выездные суды в своём селе, от усердия дул губы, и вид принимал прям напыщенный:

– Представься, значит, кто ты есть такой, и зачем на землю нашу пришёл?

– А кто спрашивает? – разбитыми губами ухмыльнулся принц.

И я даже удивился бесстрашию королевича. Мне про него рассказывали, что он чуть ли не умственно отсталый, изнеженный сноб. Но на нас, горделиво улыбаясь, смотрел отнюдь не трус и не дурак. А ещё мне ситуация реально тюремную камеру родного мира напомнила. Ну, или сходку «братков». В камере, слава и местным и не местным богам, я не был, а вот на сходняки пару раз попадал. И сиди думай теперь, уж не из-за моей ли шутки про вечер в хату события становятся похожими на блатные разборки? Кто в хату вошёл? А кто спрашивает? Вообще не удивлюсь, если «на фене ботать» начнут и смотрящими меряться. Мол, я от Сеньки Кривого, смотрящего за лесом торнийским. А я, значит, от вора в законе… Тьфу ты!

Смотрю – Порас на меня уставился, и сразу сообразил, что крестьянин мне и слово и инициативу даёт. Ты, мол, старший по званию, герцог целый, ты и спрашивай теперь. Я, для драматического эффекту побарабанил пальцами по столу, и продолжил беседу:

– Спрашивает народ лесанийский, в лице этих добрых людей, согнанных со своих нажитых мест, потерявших родных и близких!

У Зорота дёрнулась щека под глазом, и я понял, что, несмотря на бесстрашный вид, принц боится.

Но втройне честь и хвала, что страх борет, и перед нами не унижается. Готов умереть, но честь не потерять. Не то что римский император Валериан, взятый в плен персами и служивший шутом и подставкой для ног персидскому царю Шапуру. Говорят, римские историки пытались веками стереть этот позор из своей истории, но так и не смогли. Зато всем остальным хорошее напоминание о том, что власть это не просто корона на голове. А то в моём мире многие давно забыли это главное правило. Хотя, я уверен, Цезарь умирал спокойно и смело, за свои принципы умирал человек, а не за нефть и золото.

– Народу я отвечу, – немного насмешливо ответил принц, всем видом показывая, что делает огромное одолжение: – Я торнийский принц Зорот, сын короля Зевуса из династии Керен.