Услугами Мариа достаточно пользоваться раз в три месяца, у нее золотые руки. Причесываюсь я обычно сама, а вот без Агнессы порой не обойтись.

– Как там дела… на кухне?

Хотела сказать: «У Сандра», – но, опасаясь чужих ушей, не стала спрашивать напрямую.

– Неплохо. Я рада, что после всего удалось уговорит мужа разрешить мне взять на себя хотя бы эту часть забот.

Многозначительный взгляд поведал больше, чем слова.

– Понятно. – Я кивнула.

Вот, значит, как! У Литиции просто не было выбора. Интересно, грозит ли ей чем-то то, что должно случиться? Вдруг наше вмешательство разрушит их семью? Заглушенное подготовкой волнение воспрянуло с новой силой.

– Я могу увидеться с Кассандрой? Как она?

– Едва держится. – Природница поморщилась. – Но пока я даже не могу дать ей надежду, Халли. Будет лучше, если вы встретитесь, когда придет пора.

Я молча покивала и поежилась, пытаясь подавить нервную дрожь. Похоже, Литиция и сама не была уверена в успехе того, что замыслили.

– Твой наряд почти готов, – улыбнулась леди Эллэ, меняя тему. – Агнесса скоро придет.

Она снова меня покинула, и тут же, точно по мановению ладони мага, вернулись девушки.

Запорхали вокруг, в две руки подбирая пряди. Соорудив с виду незатейливую композицию, закололи шпильками наподобие тиары, оставив локоны свободно ниспадать на спину и плечи, и Энн принялась за макияж. Время летело неумолимо, было уже почти четыре, когда энергичная, точно пламя лесного пожара, Агнесса ворвалась в покои с чехлом в руках.

– Леди Литиция задержится, встречает сыновей, так что пока без нее.

– Гости прибывают? – с неизменной вежливой улыбкой поинтересовалась Фанни.

– Ага, – коротко ответила портниха и, сунув чехол с платьем Энн, восхищенно сложила руки на груди: – О миледи Эрпи!

Я с опаской покосилась на чехол, невольно ожидая подвоха, а гордая собственным творением Агнесса движением фокусника расстегнула молнию.

Меня быстренько облачили в наряд, разрешив оставить белье, только добавили к нему телесного цвета чулки.

Серо-стальное платье оттенило цвет моих глаз, холодная гладкая ткань – благородный атлас – ласкала кожу. Прямая линия лифа, к счастью, совершенно не открывала грудь, зато оставляла обнаженными плечи и спину чуть ниже лопаток, удерживаясь сзади лишь эфемерным переплетением серебряных цепочек.

Талия украшалась аррендольским кружевом, которое немного заходило на корсаж и было расшито перламутровыми жемчужинами разного размера. Пышный подол оказался намного короче спереди и едва доходил до колена, а сзади спускался до самого пола, плавно превращаясь в короткий шлейф. Платье оказалось великолепным. Не вульгарное, вместе с тем оно будто бросало вызов, к тому же в нем было возможно без опаски двигаться.