Он знал! Знал! Этот перебежик наверняка знал, что едва только произнесет фамилию, реакция должна последовать. И она бы последовала, не будь Эско слишком старым, слишком опытным лисом. А потому на его лице не дрогнул ни один мускул.

Витцке… Конечно, Риекки сразу вспомнил. Память у него вообще отличная, несмотря на годы, которые иной раз ненавязчиво намекают, скоро заслуженный отдых.

Сергей Витцке. Советский дипломат. Эско приходилось с ним пересекаться в Германии времен Веймарской республики. Приятный, интеллигентный человек, о котором сложно подумать что-то плохое. Потому Эско совсем не удивился, когда узнал, что в 1927 году Витцке расстреляли как врага советского народа. Именно такой была формулировка. За связи с белой эмиграцией и РОВС.

Забавное время наступило в бывшей империи. Чем приличнее человек, тем больше вероятность, долго он не проживет.

Правда…еще тогда, после нескольких случайных встреч с дипломатом, у Риекки возникло легкое ощущение смутного, трудно уловимого обмана. Он, честно говоря, решил, что Сергей не совсем тот, за кого себя выдаёт. Даже заподозрил его в работе на советскую разведку.

Фактов или конкретных ситуаций для подобного обвинения не имелось, конечно. В данном случае Эско отталкивался от своих внутренних ощущений, а потому не судил категорично. Однако, последовавшая вскоре гибель Витцке, да еще от руки ГПУ, начальника сыскной полиции немного успокоила. Выходит, именно в этом случае предчувствия его обманули.

— Вы сын Сергея Витцке? — Переспросил Эско на всякий случай. Мало ли. Вдруг всё-таки неверно расслышал.

При этом он тщательно всматривался в лицо сидевшего напротив парня. Советского дипломата Риекки помнил хорошо. Не факт, конечно, что сын пошел в отца, но с другой стороны, чего бы лишний раз не убедиться.

Черт… Что ж он такой грязный… Будто в земле по самые уши рылся. И в комендатуре тоже молодцы. Не могли его хотя бы более-менее в человеческий вид привести.

— Да, все верно. — Согласился перебежчик. — Я вас помню. Это было в парке. Мы гуляли с отцом. Там лавочка такая смешная стояла, с маленькими львинными головами на подлокотниках. Вы заметили отца первым, подошли и пожали руку. Говорили с ним на немецком. Сказали, что в Берлине непременно нужно говорить только на немецком. Он рассмеялся и спросил, а что делать, если в следующий раз ваша встреча произойдёт в Хельсинки. Финский язык ему мало знаком. И вы на чистом русском ответили, что ради общения с приятным человеком можно и по-русски побеседовать. Я был слишком маленький, плохо помню другие детали. По-моему, обсуждали погоду и прием, который состоялся предыдущим вечером. Именно там вы познакомились с отцом. На вас был серый костюм. Такой… В тонкую светлую полосочку. Шляпа и шейный платок.