Какую цену предложил. Понимаешь?

Полковник замолчал, глядя на меня все с той же улыбкой.

— Склонил к предательству… Звучит-то как отвратительно. Прям будто мы про извращения разговариваем. — Ответил я и покачал головой, недоумевая от того, насколько причудливыми бывают повороты судьбы.

То есть этот финн сейчас открытым текстом говорит о том, что он со своими дружками из военный разведки решил сделать финт ушами. Повесить на меня ярлык шпиона, который действует в сговоре с начальником сыскной полиции. Таким образом эти придурки хотят подставить Риекки, отомстив ему за все обиды.

Ну йоптвоюжмать! По-другому не скажешь. Из-за идиотских игрищ финских ведомств я оказался в крайне нелепой ситуации. Не опасной, а именно нелепой. Потому что меня хотят заставить признаться в шпионаже, не догадываясь, что я, блин, и есть шпион. Идиотство…

— Идем. — Повторил Куусари, а затем махнул пистолетом в сторону, куда по его мнению я непременно должен был сейчас побежать.

Вопрос в том, что я как бы не собирался. Ни бежать, ни писать признания. Другой вопрос, как не крути, человек с оружием гораздо опаснее, чем человек без оружия.

— Осмо… Осмо, дружище, ну зачем тебе это надо? — Заговорил я снова спокойным, почти ласковым голосом. При этом сделал еще один маленький шажок в сторону подворотни.

Да, улицы пусты, но по закону подлости какая-нибудь особо любопытная сволочь непременно выглянет в окно в самый неподходящий момент.

Просто вариант, в котором я бью полковника в отставке и бегу к гостинице, откладывается. Его я рассматривал в начале нашего разговора, когда решил, что Куусари либо перепил и хочет приключений, либо просто заподозрил во мне реального врага.

Теперь ситуация изменилась. Теперь мне надо его вырубить. Причем, вырубить наверняка. А вот уже после этого забрать оружие и отправиться в отель, где я с огромным удовольствием солью начальнику сыскной полиции подленькие планы разведки.

Но вот каким образом буду вырубать Куусари, лучше никому не видеть. Потому что, вполне возможно, я сделаю это так, что полковник в отставке двинет кони. Он слишком здоровый. Бить буду аккуратно, но сильно, как говорил небезыствестный Лёлик. Итог может быть всякий.

— Ты не понимаешь, Алексей. — Хохотнул Осмо и на автомате шагнул вперед, следуя за мной, как крыса за дудочником. — Этот Риекки… Он нам словно кость поперек горла. Его влияние становится все больше, все сильнее. И при этом, Эско открыто насмехается над разведкой. Просто хохочет нам в лицо.

— Кому «нам», полковник? Ты уже в отставке. — Усмехнулся я, делая еще один шажок к темноте.

— Неважно. Военное братство, оно навсегда.

Куусари не замечал ничего. Он не видел, как мы медленно, крохотными сантиметрами, перемещаемся к подворотне.