Исчез защитный купол, эльфы либо убитые, либо шокированные произошедшим, перестали поддерживать его. На это вовремя среагировал Рэнди. В считанные секунды четыре арбалетных залпа по пятьдесят выстрелов, стрелы айвов, стрелометы и выстрел из моей ручной «пушки» изрядно проредили нападавших. Но орки и оставшиеся горцы ринулись на нас в яростной атаке. Закипела схватка, ров ненадолго, но остановил вражескую пехоту. Воспользовавшись этим, наши бойцы принялись метать копья. Мы не причинили особого вреда противнику, но застрявшие в щитах двухметровые копья, заставили орков бросить их, а потому северяне оказались беззащитны перед залпом вновь перезаряженных арбалетов. Смятения в ряды врага добавила тройка наших магов. В мгновение, опустошив весь резерв, три мага уничтожили более пяти десятков орков и аквитанов.

В это время барон Серв успел остановить и собрать вокруг себя несколько десятков гвардейцев и более сотни пехоты. Солдаты влились в гарнизон нашей крепости. Мы стали верить в победу, когда в наши ряды пришла смерть.

Три эльфа ворвались в крепость, в считанные секунды, уничтожив четырк десятка наших солдат. Я с ужасом узнал виденные, когда то на картинке доспехи Неуязвимых. До людей лишь доходили слухи о могуществе Недосягаемых — князей эльфов, чуть больше мы знали о тысяче гвардейцев, когда-то охранявших чертоги правителей перворожденных. После битвы со Скарингом их осталось чуть больше сотни. Закованные в живые доспехи, прочность которых была сравнима лишь со стальной лозой гномов, эти воины были еще и магами, но дар их был направлен лишь в одно умение — умение убивать. Кто-то в совершенстве владел мечами, кто-то копьем, но самое главное эти живые машины посвящали сотни лет своей жизни тренировкам. Год, за годом оттачивая мастерство, меняя тело под нужные приемы, а самое главное, вливая магию в свое искусство убивать они, становились Неуязвимыми — грозой всех не эльфов и защитой лесных чертогов. Если клений рассеивал чары, то подпитываемые магией лесного народа доспехи Неуязвимых поглощали почти любые заклятия, становясь еще сильнее.

Первым внутри крепости оказался легкий, изящный эльф, вооруженный тонкими, почти невесомыми мечами. Но смертельный танец, в котором закружился этот боец, унес жизни десятка людей. Каждый его выпад заканчивался смертельной раной, отрубленными конечностями, фонтаном крови. Согласованное движение пары блестящих лент невольно завораживало. Лишь самопожертвование молодого геста спасло нас от избиения. Теснота, трупы, повозки и машущие мечами ополченцы дали шанс гиганту. Арог сын Борха, в самоубийственной атаке насадившись на меч исконного врага, обездвижил эльфа, вцепившись в него всеми четырьмя могучими руками.