Очень себе удивилась: ни боли, ни горечи, ни ужаса… Пустота и понимание, что мне надо убегать.

– Почему?

– Подумала: Никита не остановится, раз решил убить меня и завладеть деньгами, – странно спокойно ответила Ми. – Он ведь игрок, в казино постоянно сидит, ему любой суммы мало. Если бы я умерла, он – главный наследник.

– А Настя?

– Ну, ей ведь еще нет восемнадцати, Кит был бы опекуном сестры. Я в свое время составила завещание и не скрыла его содержания от детей, они получают все в равных долях. И вот после истории с Макеем я вдруг, не сдержавшись, крикнула, что перепишу завещание. Никита понял: большой куш может уплыть из рук, и начал действовать.

– Все-таки зачем нужно было убегать? – растерянно повторила я.

Ми нахмурилась.

– Не хотела вводить сына в грех, не желала, чтобы он стал убийцей. Все хитрости Кита непременно выплывают наружу, карма у него такая. Ни одно вранье парня не осталось нераскрытым, я просто не рассказывала ему о том, что мне известна правда. Думала, мальчик в конце концов сам прекратит лгать. Я очень не люблю выяснения отношений, всяческие скандалы, вечно надеюсь, что трудная ситуация сама собой рассосется. Да что там говорить, все уже ясно!

Ми тщательно и быстро подготовила побег. Детективщица справедливо полагала, что в Москве легче затеряться, чем в провинции. Смолякова сняла квартиру в густонаселенном спальном районе, в пятиэтажке, сделала нужные распоряжения в банке, выделив родным лишь необходимую сумму на житье. Только сейчас до Ми дошло: она сама виновата в произошедшем, нельзя развращать людей бесконтрольными суммами. Без конца осыпая Кита золотым дождем, мать превратила сына в иждивенца."

"Ми наивно полагала, что, оказавшись без материнского широкого крыла, Кит возьмется за ум, начнет работать. Если она, Смолякова, является фактором, который разлагает окружающих, делает их ленивыми, никчемушными людьми и даже убийцами, то, выражаясь шахматной терминологией, королеву следует изъять с доски, тогда пешки опомнятся и превратятся в нормальных людей. А когда они «протрезвеют», Ми выйдет из тьмы. Она продумала все детали, волосы она выкрасила дома, надела бейсболку, взяла сумку с новой одеждой, вошла в торговую галерею «Ка», переоделась в туалете и удрала.

В общем, Смолякова, как всегда, ощутила виноватой лишь себя и решила исправиться. Она написала письмо Насте и послание в «Марко», заверив издателей, что рукописи станут поступать бесперебойно, а затем засела за работу.

Я лишь покачала головой. Похоже, Смолякова наивна, как ее собачка Чуня. Улепетнула из особняка, решила дать свободу жабам, но при этом не забыла обеспечить их материально.