– Последняя воля покойной высказана четко! – вознегодовала Соня. – Все завещаю Гектору! А в случае смерти отца собственность переходит его сыну Сержу.

– Вроде все правильно. Но! Ирина рассказала, что существует «Правило Олафа», и поколения владельцев свято его соблюдают: замок всегда переходит в руки старшего сына. А Гектор Мартине кто? Уж точно не ребенок. И какое отношение Серж имеет к Хансонам? А? Где у него общая с ними кровь?

Глаза Софьи забегали из стороны в сторону.

– Парень рожден в семье Мозер в Австралии, – ответила я. – Не видать ему Олафа, как своего затылка.

Объясни ему от имени Интерпола бесполезность его претензий. Серж любой суд проиграет. Скажи, почему ты решила, что Елену хотели убить? Вполне вероятно, что у нее обычный инфаркт.

– При сердечном приступе вся грудь в крови бывает? – выпалила Гурманова.

– Нет. Ты видела рану?

Софья поманила меня рукой.

Мы двинулись по коридору, обогнули угол стены и уперлись в узкий темный коридорчик, куда спускалась сверху лестница из обтесанных камней, слева была дверь, а чуть дальше опять виднелись ступеньки, ведущие в подвал.

– Я не хотела рано вставать, – зачастила Соня. – Так нет, в дверь номера постучали, женский голос заорал: «Все уже едят, вам помочь одеться?» Очень ее по правильному адресу послать хотелось, но я сдержалась, ответила:

– Уходите, у меня мигрень.

Дура убежала, а я больше не закемарила и решила все-таки пожрать. Ну и повернула по коридору не в ту сторону, очутилась не у парадной лестницы, а здесь. Заворачиваю и слышу мужские голоса.

– Карл, спокойно, она выживет.

– Боже! Столько крови!

– Черт, узко очень! Надо носилки поднять.

Я осторожненько из-за стены высунулась. И увидела четырех мужиков. Два из них санитары в куртках с красным крестом, они держали носилки. На них лежала Хансон, я ее сразу узнала. Рука свешивалась, на пальце кольцо с изумрудом сверкало, я на него вчера весь вечер косилась. Шикарное! На Елене что-то типа халата было, на груди пакет, под ним все красное. За переноской шли два мужика. Один в здоровенных черных очках и низко надвинутой на лоб вязаной шапке, другой в дубленке. У санитаров никак не получалось пройти, поворот лестницы не давал больную пронести.

В конце концов тот в дубленке велел им ношу над головой поднять, и все разрешилось. Вон в ту дверь ее вытащили. Когда парни выбрались, врач тому, что в очках, сказал:

– Каждому из медбратьев дашь по тысяче, и они рта не раскроют. Проверены в разных ситуациях. Положу Елену в охраняемую палату, никто, кроме меня и двух человек из медперсонала, туда не вхож. Не волнуйся, про рану от алебарды ни одна душа не услышит. Инфаркт у Лены. И точка. Обеспечу полное сохранение тайны.