Валерия подняла голову, посмотрела на нее, но ничего не сказала.

– Если не умеешь пол мыть, то лучше дома сиди, – не успокоилась Галина.

Девушка, не произнося ни слова, старательно убирала кашу и осколки.

– Во нахалка, – разозлилась девчонка, – намочила мне джинсы и не извинилась! Это ваще как? Красиво?

– Валерия, попроси прощения, – велела Беата.

Девушка выпрямилась, повернулась к Гале, низко поклонилась и снова схватилась за тряпку.

– Она издевается, – рассвирепела девица, – кривляется! Рот раскрыть не хочет. А ну, говори немедленно: «Простите меня».

Иначе нажалуюсь хозяйке, и тебя выпрут.

Валерия подняла голову и сделала ею движение, которое определенно означало: «нет».

– Хамка! – топнула ногой Галя.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сказать скандалистке: «Уборщица ненамного старше тебя, но ей не повезло иметь обеспеченных родителей. Тебе не стыдно так себя вести?»

– Иди, Лерочка, – попросила Беата, – выпей чайку на кухне.

– Супер! Ей еще пирожных за наглеж дают, – покраснела Галя.

Беата взглянула на Ирину, та перестала улыбаться.

– Валерия немая. Она умеет издавать звуки вроде ой, ай, ох.

Но слышит хорошо. Лерочка не издевалась, она извинилась, как могла, с помощью поклона. Простите ее, Лера не хотела вас обидеть.

Галя отвернулась к окну, в столовой стало тихо. Я решила разрядить тягостную тишину.

– С мигренью свалилась, – ответила Ирина, – сказала, завтра огурцом встанет.

– Хорошо, когда можно поваляться, – вздохнула Беата, – мы тут все, включая госпожу Хансон, в шесть утра уже на ногах.

– Ну, двигаем в музей? – предложила Ирина Эклунд.

– Надо зайти в номер за верхней одеждой, – пробормотала Валентина.

– В прихожей висят плащи на овчине и ждут сапоги на меху, вам будет тепло, – пообещала экскурсовод.

– Фу, – закапризничала Мэри, – влезать напедикюренными ножками в грязные чоботы?

Мне надоело слушать недовольные замечания членов группы. Я встала, вышла в холл, натянула плащ, надела обувь, смахивающую на угги, и вышла на улицу.

Несмотря на март месяц, вокруг лежал снег, воздух был упоительным, пахло свеженарезанными огурцами. Я решила пройтись немного по двору, дошла до угла здания, обогнула его и увидела «Скорую помощь» с маячком на крыше.

Кому-то из хозяев или прислуги стало плохо. Маленькая дверь в стене распахнулась, оттуда вышла фигура в куртке, я юркнула под навес с дровами и спряталась за поленницей. Теперь я не видела происходящего, но звуки беспрепятственно долетали до моих ушей.

– Не волнуйся, Карл, – пробасил мужской голос, – сделаем что можем.

– Я поеду с вами! – воскликнул муж Елены.

– Нет необходимости, она без создания.

– Когда очнется, я хочу быть рядом.