Мы задержались из-за того, что Гант была занята подготовкой к торжеству, потом я подробно рассказала ей о своем визите к Розамунде.

– Сколько счастливого времени я провела в этих покоях, – вздохнула управляющая, – и вот теперь они навсегда заперты.

Я встала на четвереньки и стала осматривать пол.

– Вы всегда можете войти сюда.

– Хозяйка запретила, – вздохнула Элиза, – а так хочется порой заглянуть в ее опочивальню. Чувствуете, чем пахнет?

– Да нет же, – неожиданно обиделась Элиза, – розовым маслом. Мартина его очень любила, говорила, что ее мама и бабушка им пользовались.

Видите керамический домик на консоли? Это аромалампа, не такая, как сейчас делают, а самая простая. Внутри подставочка, на ней емкость с водой, туда капают масло, а внизу зажигают маленькую свечку. Огонь нагревает жидкость, и комната наполняется приятным запахом.

Спутница сделала глубокий вдох.

– Ощущаю его всем сердцем.

Я потрогала пальцем царапины на полу.

– Элиза, когда вы приводили паркет в порядок?

Бывшая горничная Мартины подошла ко мне.

– Очень давно. В последний раз за пару дней до смерти Мартины.

С помощью воска. Пока была жива моя хозяйка, полы в замке только им натирали, ну, кроме тех помещений, где плитка. Жена Карла по своей моде жить решила. При ней полы лаком замазали. Новая метла по-новому метет. Очень уж ей продемонстрировать хотелось: нынче на троне Карл и Елена. Они с мужем стали экскурсантов пускать.

Лицо Элизы исказила гримаса.

– Бедная Мартина, наверное, в склепе ворочается в ужасе от того, что по Олафу не пойми кто ходит. При ней-то только раз в году чернь сюда войти могла. Паркет, покрытый лаком, отвратительно выглядит.

Убита красота дерева. Новая госпожа Хансон, мда…

Управляющая замолчала.

– Вы их не любите. Карла и Елену.

– Не за что! – отрезала Элиза. – Служу им верно, потому что приказ от настоящей госпожи получила, от Мартины. Велено мне Олаф не покидать. Ангелом-хранителем она меня назначила. Это большая честь. Но и послушание тяжелое. Да только от него не отказываются. Серафим Саровский говорил: «Можешь не молиться, можешь не поститься, а послушание исполняй».

Я стала обходить спальню, рассматривая иконы, висевшие над узкой кроватью.

– А Мартину вы любили? Что она была за человек?

– Да зачем вам это знать, – грустно вздохнула Элиза, – теперь уж все равно.

Я остановилась около картины, изображающей волка в лесу.

– Чем больше я выясню о Мартине, тем быстрее пойму, как открывается тайник. Один раз мне пришлось искать выход из запертой комнаты. Когда я уж совсем было отчаялась обнаружить ключ от замка, вспомнила, что владелец дома – бывший капитан дальнего плавания, взяла с камина модель парусника и там нашла связку.