– Вот и «хвост» вернулся, – сквозь зубы произнес Гуров и тут увидел, что один из приближающихся силуэтов принадлежит женщине. Сердце его забилось.

«Жигули» остановились метрах в тридцати за его спиной. Гуров слышал, как хлопнули дверцы. «Взяли в кольцо, – подумал он с некоторым неудовольствием. – Не самая приятная фигура. Но ничего, главное, чтобы у Стаса не сдали нервы. Глупее всего будет, если в последний момент все рассядутся по машинам и разъедутся. Обидно будет до слез».

Двое подошли совсем близко. Теперь Гуров видел, что перед ним невысокого роста брюнетка в сером плаще и какой-то неуклюжий сутулый очкарик, явно стесняющийся своего роста, длинных рук и вообще всего на свете.

«Наверное, это и есть тот самый специалист, о котором Седой говорил Ямщикову, – подумал Гуров. – Этот вряд ли опасен. А вот женщина… Сменила имидж? Жмырин говорил, что она могла надеть парик. Почему бы и нет? И повод как раз подходящий. А женщине только дай повод…»

За его спиной на обочине тихо поскрипывал гравий – кто-то заходил сзади, прикрывал тылы.

«Сколько их там? По звуку один, но, возможно, кто-то остался в машине. В общем, держись, Гуров! Сам заварил, сам и расхлебывай, жаловаться не на кого».

Брюнетка с очкариком были совсем рядом. Женщину, кажется, очень нервировало то обстоятельство, что Гуров продолжал неподвижно стоять в тени и она никак не могла рассмотреть его лица. Хладнокровия ей было не занимать, но у нее оно не было безграничным.

– Господин Ямщиков? – произнесла она, останавливаясь.

Очкарик тоже послушно притормозил и с любопытством уставился на темную тень, застывшую у машины. Ему, видимо, не терпелось заполучить в свои руки схемы новейшей суперсвязи.

«Специалист! Ничего не поделаешь! – подумал Гуров. – Жаль, но придется испортить тебе вечер, парень!»

Теперь он ясно видел лицо женщины – худощавое, с острым подбородком, и ее неприятный, как бы застывший, взгляд. Никаких сомнений не оставалось – это была она. Та самая. Никита. Седой облегчил ему задачу.

Гуров сделал шаг навстречу.

– Зараза! – сдавленным голосом сказала женщина. – Это подстава!

Она с акробатической легкостью вдруг совершила кувырок куда-то вбок, в темноту, и Гуров, на мгновение потерявший ее из вида, ощутил сильнейший удар в грудь, от которого перехватило дыхание и потемнело в глазах. Он осел на дорогу и бессильно оперся спиной о крыло автомобиля.

Рядом с ним из раскрывшейся дверцы выпал Крячко и, перекатившись через голову, тут же выстрелил куда-то. Сзади тоже выстрелили. Раздался треск лопнувшего стекла.

Очкарик застыл посреди дороги как соляной столб. Вокруг него свистели пули, но он стоял как заговоренный и только ошарашенно поводил головой.