Фон Виллах был начальником охраны замка, верный старый солдат, побывавший с графом во многих передрягах.

Взглянув на суровое лицо друга, Брасс рассмеялся.

— Фон Виллаха? Он уже не так молод, нехорошо вытаскивать старика из замка в такую погоду.

Богенталь печально улыбнулся.

— Он лишь на два года моложе тебя, граф.

— Возможно, но справился бы он с барагуном?

— Не в этом дело, — твердо продолжал философ. — Если бы ты был не один, встречи с барагуном вообще могло бы не произойти.

Граф махнул рукой, прекращая спор.

— Мне нужно поддерживать форму, иначе я стану таким же дряхлым, как фон Виллах.

— На тебе лежит огромная ответственность, отец, — тихо произнесла Исольда. — Если тебя убьют…

Граф презрительно улыбался, будто смерть — это нечто вовсе не имеющее к нему отношения. В отблесках огня лицо его походило на отлитую из меди маску какого-нибудь дикого варварского племени и, действительно, казалось нетленным.

Исольда пожала плечами. Она многое унаследовала от отца, в том числе и знание того, что спорить с такими людьми, как граф Брасс, совершенно бессмысленно. В одном из своих стихотворений Богенталь так написал о ней: «Сошлись в ней и крепость и мягкость шелка», и сейчас, с любовью наблюдая за дочерью и отцом, он отмечал их удивительное внутреннее сходство.

— Я узнал сегодня, что Гранбретания захватила герцогство Кельн, — сменил тему Богенталь. — Похоже, это распространяется как чума.

— Довольно полезная чума, — ответил граф. — По крайней мере, она несет миру порядок.

— Политический порядок, возможно, — с некоторой запальчивостью возразил Богенталь, — но едва ли душевный или нравственный. Их жестокость беспрецедентна. Они неслыханно жестоки.

И безумны. Это больные души, они любят все дьявольское и ненавидят все благородное.

— Такое бывало и раньше. Взять того же колдуна из Булгарии, что был здесь Лордом-Хранителем.

— Булгарец был одиночка, Как и маркиз Пешт или Рольдар Николаеф. Они — исключение, и всегда, рано или поздно, их ждала гибель. Но Темная Империя — это целая нация таких выродков, и все ужасы, которые они творят, для них совершенно естественны. В Кельне гранбретанцы забавлялись тем, что насиловали маленьких девочек, оскопляли юношей и заставляли людей, желающих спасти свою жизнь, совокупляться прямо на улицах.

Это ненормально, граф. Их главная цель — унизить человечество.

— Такие истории, как правило, преувеличены, мой друг. Тебе бы следовало это знать. Меня самого когда-то обвиняли в…

— Я думаю, — прервал его Богенталь, — что слухи — это не преувеличение правды, а лишь ее упрощение. Если их деяния столь ужасны, каковы же должны быть их тайные пороки?

— Страшно даже подумать… — с дрожью в голосе сказала Исольда.

— Да, — повернувшись к ней, продолжил Богенталь.