— Но они погибли за великое дело и освободили от рабства миллионы людей. До этого дня в Европе бушевала война. Теперь же, наверное, люди станут стремиться к миру. Ведь они уже видели, к чему приводит война.

— Граф Брасс больше всего на свете хотел мира, — проговорил Хокмун. — Как жаль, что он не дожил до сегодняшнего дня!

— Наверное, это увидит его внук, — пообещала Исольда.

— Пока я Королева, — произнесла печальная Флана, — вам нечего страшиться Гранбретании. Я намерена уничтожить Лондру и сделать столицей мой родной город Канберри. А непомерные богатства, скопившиеся в Лондре, будут отданы на восстановление городов, деревень, ферм… Насколько только возможно исправить зло, причиненное Гранбретанией. — Она сняла маску, открыв свое прекрасное, величественное, но печальное лицо. — Я также отменю ношение масок.

Орланд Фанк, похоже, отнесся к новшествам скептически, но ничего не сказал по этому поводу, а изрек лишь следующее:

— Если Гранбретания сломлена навеки, то и работа Рунного Посоха здесь завершена. — Он похлопал по свертку у себя под мышкой. — Я забираю с собой Рунный Посох, Алый Амулет и Меч Зари. Я постараюсь сохранить их. И если когда-нибудь у вас вдруг возникнет необходимость вновь выступить против общего врага, то обещаю помочь вам в этом.

— Хотелось бы верить, друг Фанк, что такие времена не наступят никогда.

— Мир не меняется, — вздохнул Фанк. — Бывают лишь временные нарушения равновесия, друг Хокмун. И если равновесие нарушается в одном направлении слишком сильно, то Рунный Посох старается исправить это на век-другой, пока все не утихнет… Но не знаю…

— Тебе все следовало бы знать, — засмеялся Хокмун, — ведь ты всеведущ!

— Не я, друг мой, — улыбнулся Фанк, — а то, чему я служу. Всеведущ Рунный Посох…

— Твой сын — Джемия Коналис…

— Нет! Есть многое, чего не знает даже Рунный Посох. — Фанк почесал свой длинный нос и посмотрел на них. — Я хочу попрощаться с вами. Вы хорошо сражались, и сражались за справедливость.

— Справедливость? — крикнул ему вслед Хокмун. — А существует ли она?

— Она существует, но ее всегда не хватает, — ответил Фанк. — И чтобы создать лишь малую ее толику, нам нужно упорно трудиться, хорошо сражаться… короче, использовать каждую возможность.

— Да, — согласился Хокмун, — вероятно, ты прав…

— Я знаю, что я прав, — засмеялся Фанк.

А потом он пропал, и откуда-то, как будто из другого пространства, послышался его голос-.

— Справедливость — это не порядок и не право, как думают люди. Равновесие — вот что такое справедливость. Равновесие весов… Помни об этом, Хокмун!

Дориан обнял за плечи Исольду.

— Да, я помню, — тихо сказал он.