Энид Фарадей просто не выносила Эвелин, и эта враждебность приводила его в некоторое замешательство. Конечно, красавицы вроде Эвелин невольно пользовались своим очарованием, чтобы обзаводиться друзьями и союзниками, и Джек не мог обвинять её в этом. Но он совсем не считал Эвелин расчетливой, коварной обольстительницей, какой, очевидно, считала её Энид.

— Будьте осторожны в том, что касается неё, — предостерегла Энид и удалилась.

Фарадей сжал его плечо.

— Не обращай на неё внимания. Она всегда ощущала угрозу со стороны Эвелин, словно Люсиль должна была соперничать с ней, причем Эвелин об этом состязании даже не подозревала.

Ах, женщины! — вздохнул он. — Надеюсь, в том сундуке действительно скрывается целое состояние. У Эвелин была тяжелая жизнь, а теперь у неё есть дочь, которую нужно как-то растить.

Джек раздавил окурок сигары.

— Сомневаюсь, что мы когда-либо узнаем, сколько всего ценного в том сундуке. Энид права. Ваша племянница наверняка в ближайшее время снова выйдет замуж и забудет обо всей этой куче золота, которую д’Орсе оставил ей во Франции.

«Или попросит об услуге свою старую любовь, Тревельяна», — подумал Джек.

Роберт изумленно уставился на него, не веря своим ушам:

— Так ты ей не поможешь?

— Это слишком опасно.

Роберт всё так же недоверчиво смотрел на него.

— Все, чем ты занимаешься, опасно. Ты делаешь деньги на опасности! И ты обожаешь красивых женщин…

Джек почувствовал себя настоящим лицемером.

— Это слишком опасно, — твердо повторил он.

— Я потрясен, — признался Роберт. — Я не сомневался, что ты ухватишься за шанс броситься в подобную переделку: удирать от нашего флота, ускользать от французской армии, доставить сундук с золотом для такой женщины, как Эвелин.

Джек скрестил руки на груди и пристально взглянул на него:

— Ты просишь меня передумать?

— Да, прошу, — резко, без обиняков заявил Роберт.

Джек сохранял безучастное выражение лица, но в глубине души чувствовал себя маленьким мальчиком, который неловко съежился в углу классной комнаты.

— Мы знакомы восемь лет, и это были хорошие восемь лет для нас обоих, — напомнил Роберт.

— Так я у тебя в долгу? — задумчиво спросил Джек. Теперь его буквально сковало напряжением. — Или это угроза?

— Мы — друзья, — решительно отрезал Роберт.

 — Я никогда не стал бы тебе угрожать. Равно как не стал бы и намекать на то, что ты мне что-то должен, ведь мы оба процветаем благодаря нашему сотрудничеству. Нет. Я прошу тебя как друга помочь ей, Джек. Я прошу тебя, потому что ты — джентльмен и человек чести.

Туше, — хмуро бросил Джек, не найдя что возразить.

Эвелин отдала пальто ливрейному лакею, оглядывая просторный холл, в который её только что провели. Полы были мраморными, потолки — высокими, с огромными хрустальными люстрами.