— Я хочу, чтобы ты знала: несмотря на то, что я пришел в ужас, когда ты оказалась здесь, учитывая все обстоятельства, я тоже чувствую, словно это — сладостная, хотя и невероятная идиллия.

Джек никогда не проявлял нежности вне постели, и сердце Эвелин учащенно забилось.

— А ты становишься романтиком, — тихо заметила она.

— Как я могу не быть романтиком, если речь идет о тебе? — печально, без улыбки произнес Джек.

Эвелин молчала, ожидая продолжения. Может быть, он собирался признаться ей в своих чувствах — наконец-то?

— Одна часть меня, эгоистичная часть, отчаянно рада, что ты здесь, — мягко произнес он. — И мне даже не стыдно это признать.

— Спасибо за то, что говоришь мне это.

Джек посмотрел на неё долгим взглядом.

— Но мы оба должны быть реалистами, и оба должны ожидать окончания этой сказки. — Он сел прямо, скрестив ноги.

Эвелин тоже выпрямилась. Вслед за тревогой накатила волна страха.

— Так ты уже спланировал свой отъезд! — вскричала она, вмиг обо всём догадавшись. И куда же он собирался? Во Францию? В бухту Киберон?

— Даже если бы я планировал покинуть остров, я ни за что не сказал бы тебе, и ты знаешь почему.

— Джек! — Она импульсивно схватила его руки, поразив не только Джека, но и саму себя. Как же она ненавидела — вот так бояться за него! — А тебе когда-нибудь приходило в голову просто выйти из этой военной игры совсем? И провести остаток своих дней в такой идиллии?

— Я не могу вот так просто бросить то, чем занимаюсь, Эвелин.

— А почему нет? Я люблю тебя — ты это знаешь. Я не хочу, чтобы ты умер из-за какой-то проклятой войны. Почему ты не можешь выйти из игры? Я так счастлива — и ты тоже кажешься счастливым! — Её сердце оглушительно заколотилось. Эвелин четко представляла, о чём спрашивает, каким серьезным, значительным был этот вопрос. Но она слишком любила Джека, чтобы бояться давить на него, уговаривая оставить все эти военные операции.

— Даже если бы я хотел это сделать, мои враги умелыми манипуляциями вернули бы меня обратно в игру, — объяснил он.

Эвелин прикусила губу.

— Не вернули бы, если бы не смогли найти тебя.

— Ты хочешь, чтобы я бежал? И где-то скрывался? — не поверил он своим ушам.

— Если это означает спасти твою жизнь — да… И я даже отправилась бы с тобой.

Джек вскочил, его глаза распахнулись.

— У меня есть друзья, которые сейчас зависят от меня. Точно так же, как их жизнь и их свобода!

Эвелин медленно поднялась. Она взглянула в глаза Джеку, и он не уклонился от её взгляда, не отвел взор.

— Джулианна считает тебя патриотом. Она так сказала. Педжет тоже верит, что ты не виновен в государственной измене. Джек! Люди во Франции уже сбросили ярмо тирании, так о чьей же свободе ты говоришь?

— О, как же ты умна! — Джек засунул руки в карманы бриджей.