— Выдан ордер на твой арест, Эвелин. Из-за меня ты стала беглянкой и преступницей.

— Меня вряд ли можно назвать преступницей! — возразила Эвелин. Впрочем, разве она сама не думала то же самое?

— Если и есть какая-то разница между тем, чтобы находиться в розыске по обвинению в нарушении закона и бежать от этого обвинения, то не стоит вдаваться в такие тонкости, — резко бросил Джек.

— Но ты винишь во всём себя! — вскричала Эвелин.

— А кого ещё в этом винить? — риторически вопросил он. — Как же мне не хочется, чтобы вам с дочерью приходилось жить вот так!

— Мне это известно, — сказала она. — Я и сама не хочу так жить. Но это не изменит ни прошлое, ни мои чувства к тебе.

Его глаза замерцали.

— Сейчас ты должна меня ненавидеть.

— Я никогда не смогла бы ненавидеть тебя.

Джек в отчаянии отвернулся:

— Я отправил тебя к Джулианне, чтобы уберечь от опасности. Проклятье!

Эвелин коснулась его спины:

— Теперь мы в безопасности.

Он обернулся, и их взгляды встретились. Эвелин заставила себя улыбнуться. Наконец-то смягчившись, он нехотя протянул:

— Возможно. Но надолго ли?

— Доминик и Саймон собираются воспользоваться своими связями, чтобы аннулировать ордер на арест. Один вроде бы вхож в круги Питта, другой — в круги короля.

— Хорошо. — Джек раздраженно взглянул на неё. — И в тот самый момент, когда они добьются этого, ты сможешь вернуться к Джулианне!

Бросив на неё ещё один мрачный взгляд, он принялся в волнении расхаживать по комнате.

Теперь Эвелин встретилась с изумленным, сосредоточенным взглядом Лукаса. И тут же покраснела до корней волос. Если раньше брат Джека и не знал, что они были любовниками, то теперь наверняка это понял.

И вдруг, уже не в первый раз, Эвелин задумалась о том, чтобы поселиться на Лоо-Айленде, с Джеком. Они решили, что продолжать роман слишком опасно, и всё же это не удержало их от того, чтобы заняться любовью недавней ночью, в Бедфорд-Хаус. Эвелин не могла себе представить, как будет жить под одной крышей с Джеком, день за днем, и не делить с ним постель с наступлением ночи. Ей казалось, что в этом не было ни малейшего смысла.

Лукас допил свое вино и поднялся с дивана.

— Мне пора. Тебе что-нибудь ещё требуется, Эвелин?

Она подошла к Лукасу:

— Не знаю, как благодарить тебя за всё, что ты сделал.

— Ты для меня — как ещё одна сестра. — Он искоса взглянул на брата. — Я всегда помогу, чем смогу.

Лукас отсалютовал Джеку, на прощание добавив:

— Я сообщу сразу же, как только что-нибудь узнаю.

Джек стоял у окна, сжав кулаки. Небо снаружи совсем посветлело, всходившее солнце окрасило его розовато-лиловыми пятнами. Он ничего не ответил.

Эвелин осторожно переводила взгляд с одного брата на другого, а в её душе нарастала тревога.