— Мои сестры надлежащим образом заботятся о вас и вашей дочери?

— У Амелии вот-вот появится ребенок, и всё же она носится по городу, и всё ради меня! И на свете нет никого добрее Джулианны… — Эвелин прервалась, почувствовав, как на глаза навернулись слезы.

— Да, Амелия просто неудержима, и нет никого добрее Джулианны. — Вытащив из внутреннего нагрудного кармана носовой платок из кремового льна, Лукас протянул его Эвелин.

Она не взяла платок и тихо спросила:

— Где Джек? С ним всё в порядке?

— Он выздоровел, графиня, окончательно оправился после недавнего сурового испытания.

Она прикусила губу, силясь сдержать поток слез.

— Значит, вы виделись с ним на днях?

— Он мой брат, — ответил Лукас. — Конечно, я с ним виделся.

Эвелин провела последние две недели в Лондоне — ей было хорошо здесь в статусе гостьи Джулианны — и пыталась прийти в себе после расставания с Джеком. Но как она ни старалась, её жизнь в Лондоне не стала безмятежной.

— Вы не сказали мне, где он.

— Я могу лишь сказать вам, что он в безопасности, не волнуйтесь.

Эвелин знала, что не стоит больше ничего говорить, но у неё невольно вырвалось:

— Я хочу его видеть! Вы поможете мне? Пожалуйста…

— Пока вам лучше держаться друг от друга подальше.

Слезы вновь подступили к глазам молодой женщины, и на сей раз она уже не смогла с ними справиться. Эвелин промокнула глаза платком. Почему Лукас так говорит? Ему, так же как остальной части семьи, известно о её чувствах к Джеку?

— Какая разница? Я хорошо знаю своего брата. Из его слов о вас я понял больше, чем он произнес. Ваши отношения вполне очевидны, по крайней мере мне. — Лукас пристально взглянул на Эвелин. — Вы любите его?

— Я пытаюсь его забыть.

Он расплылся в улыбке:

— Встреча с ним вряд ли этому поспособствует.

Эвелин обхватила себя руками.

— Я это понимаю. Это так трудно, мистер Грейстоун! Я должна поговорить с Джеком — ещё один, последний раз.

Недоверчиво вскинув брови, он помедлил и произнес:

— Зовите меня Лукасом, леди д’Орсе. Увы, сейчас я должен упорно стоять на своем. Джек беспокоится о вас и вашей дочери, и его враги знают это. Вы — его ахиллесова пята.

— Поверьте мне, сэр, — воскликнула, чуть не сорвавшись на крик, Эвелин, — я прекрасно понимаю, что мы не должны быть вместе!

— Так найдите в себе решимость и держитесь от него подальше, — сверкнул серыми глазами Лукас. — Потому что сейчас у него и так достаточно неприятностей, а если вас используют в игре против него, это будет означать его смерть.

У Эвелин перехватило дыхание.

— Поверьте, я не хочу пугать вас больше, чем вы уже испуганы, я знаю, что вам довелось пережить. — Лукас наклонился ниже. Его взгляд был твердым, но не враждебным. — Собственно, я приехал сюда сегодня вечером, чтобы встретиться с вами.