Наконец она осмелилась бросить взгляд на избитое лицо Джека и закрыла рот ладонями, чтобы сдержать так и рвавшийся с губ крик ужаса.

Одна сторона лица Джека была перепачкана засохшей кровью.

И теперь Эвелин отчетливо видела кровь на его белой рубашке.

О боже, что же с ним сотворили?

Кто это с ним сделал?

Они добрались до вершины лестницы, ведущей на крыльцо. Трим и Уилл тяжело дышали от усилий, ведь им пришлось тащить такого крупного человека. По-прежнему безвольно вися между ними, Джек встретился взглядом с Эвелин. Его глаза затуманились болью.

— Куда его можно положить? — спросил Трим.

— Мы поместим его наверху. Ему нужна хорошая кровать, — услышала Эвелин свой голос. Неужели это она, полуживая от страха, говорит сейчас так спокойно, разумно? — Поднять его наверх будет трудно, но на кровати он придет в себя намного быстрее, чем на диване.

— Эвелин… — прошептал Джек.

— Тсс, — вымучила она улыбку. — Вы должны помочь нам поднять вас наверх. Потребуется немало усилий, я понимаю, но, как только вы окажетесь в постели, вам станет намного лучше.

Сколько же крови он потерял?

Джек улыбнулся ей, но пелена боли застилала его глаза.

— Мне всегда намного лучше… в постели.

И он вдруг стал мертвенно-бледным.

— Джек! — вскричала Эвелин.

Но было слишком поздно… Он резко осел, снова потеряв сознание.

— Это даже к лучшему! — поспешил воскликнуть Лоран.

Чувствуя, как учащенно бьется сердце, Эвелин вошла в дом за мужчинами, которые пытались пройти с Джеком через холл, то волоча раненого, то поднимая его на руки. Потом, с превеликим трудом, мучительно медленно, они принялись поднимать Джека по лестнице. На протяжении всего пути он оставался без сознания.

Наконец они добрались до второго этажа.

Теперь Эвелин неслась впереди всех. Она бросилась в маленькую спальню, которую никто не занимал, отложила пистолет — до сего момента она не осознавала, что всё ещё сжимала в руке оружие. В комнату вбежал Лоран, и они вместе разобрали постель.

Слуга стал зажигать свечи. Появилась Аделаида, бледная как полотно. Трим и Уилл подтащили Джека к кровати.

— Давайте на счет три, — скомандовал Трим.

Эвелин снова зажала рот рукой. Теперь, когда спальня была хорошо освещена, она наконец-то увидела, насколько тяжело ранен Джек.

Окровавленная часть его головы являла собой устрашающее зрелище. Джека явно ударили выше левого уха — на щеке, виске и волосах остались следы запекшейся крови.

На Джеке не было куртки, а рубашку и даже бриджи покрывали пятна крови. Было похоже, будто его долго били, возможно ногами. Неужели его ещё и ударили чем-то тяжелым и острым? Или, не приведи господь, в него стреляли? От этих мыслей Эвелин стало дурно.

И вот, наконец, мужчины подняли Джека на кровать. Тут же очнувшись, он вскрикнул и выругался.