– Как ты, любовь моя?

– Да. И вскоре станешь моей женой. – Слова не могли выразить того, что он чувствовал: любовь, восхищение, желание, глубокое желание беречь ее, защищать ее и ребенка, который может родиться…

Он поцеловал Анну, на этот раз нежно, а затем нахмурился. Он хотел беречь ее и защищать, а сам только что подверг весьма яростному совокуплению, слишком бурному для девственницы.

Он причинил ей боль? Нэйт не помнил, чтобы она вздрагивала, зато помнил, что сам был слишком переполнен ощущениями, а значит, мог ничего не заметить.

Анна провела пальцем между его нахмуренных бровей.

– Ты в порядке? Это был твой первый раз. Я должен был двигаться медленней…

Она ухмыльнулась, причем весьма самодовольно.

– Так я заставила тебя потерять голову от желания?

Нэйт улыбнулся ей в ответ.

– Да, плутовка, заставила. – Он снова нахмурился. – Но я же не причинил тебе боли?

– Только на мгновение. – Лицо Анны внезапно стало серьезным. – Нэйт, это было именно то, в чем я нуждалась. Ты заставил меня забыть о громе и молнии.

Он желал бы не причинять ей боли ни на мгновение, но, по крайней мере, теперь ее девственность исчезла навсегда и боли больше не будет. Нэйт поцеловал Анну в кончик носа.

– Иными словами, вот чем я буду должен заниматься во время каждой грозы?

– Да! При первом же намеке на молнию и гром!

– Даже если мы будем на одном из вечеров в высшем обществе? – Нэйт засмеялся. – Не думаю, что гости Элмака одобрят подобное поведение лорда и леди Хэйвуд в роскошных залах.

Улыбка Анны наполнилась лукавством.

– Тогда мы воспользуемся альковом.

– Или я предупрежу кучера о том, что нас придется забирать во время непогоды.

К слову о погоде: дождь закончился.

– Кажется, гроза ушла. А вот и Поппи явилась сказать нам, что пора одеваться.

Кошка вернулась в комнату и снова вспрыгнула на комод. Где и уселась, обвив лапки хвостом и уставившись на Анну и маркиза.

Нэйт открыл было рот, чтобы велеть кошке заняться собственными делами, но тут же услышал шаги.

Ох, дьявол. Кто-то бежал вверх по лестнице.

Глаза Анны распахнулись, она быстро скользнула под покрывала.

– Не волнуйся, – пробормотал Нэйт, ободряюще улыбаясь. – Да, будет неловко, когда нас обнаружат раздетыми в постели, но раз уж мы поженимся, как только я вернусь с разрешением, любые слухи умрут, едва родившись.

Он обернулся, чтобы закрыть Анну своим телом, и увидел…

Эдварда, стоящего на пороге рядом со сброшенной Нэйтом рубашкой.

– Дядя Нэйт! Что ты делаешь в кровати и без одежды?

На этот вопрос маркизу категорически не хотелось отвечать, поэтому он задал свой:

– Ваша мама и лорд Дэвенпорт с вами? – Поговорить с отцом Анны, конечно, придется, но Нэйт предпочитал вести переговоры с бароном после того, как наденет рубашку и бриджи.

– Нет.