Даже убедил дать мне шанс хозяина… Зачем? Посмотреть, как я вновь оступлюсь? Как после буду выкручиваться, или вновь желал преподать урок в своей извращенной манере?

Я смотрела в мужское худощавое лицо с хищными чертами и пыталась отгадать, что происходит в его голове. Но это было бессмысленно, потому я лишь грустно улыбнулась и кивнула, отвернувшись от мужчины.

— Ты прав. Я вновь ошиблась, как и всегда… — вздохнула я тяжело и сместилась на кушетке, поднимая ноги и обнимая колени, но теплее не становилось.

— Что теперь думаешь делать с этим? — задал он вопрос.

И я точно знала, что не из вежливости или праздного любопытства. Он вновь оценивал меня.

А я устала. Потому просто пожала плечами и покачала головой. Спрашивать или просить помочь — не видела смысла. Он никогда прямо не говорил, как поступать. Он всегда тонко, искусно подводил меня к разгадке, наводящими вопросами, ироничными высказываниями. И сейчас я была не готова к очередной словесной пикировке.

— Ты из-за этого такая убитая? Давненько я не видел тебя в таком подавленном состоянии, — задумчиво произнес он. — Что тебе сказал Себастьян? — резко спросил он, а я вздрогнула и испуганно расширила глаза.

Ян молча ожидал ответа, спокойно разглядывая меня, а я судорожно сглотнула и покачала головой.

— Как обычно: угрожал, брызгал слюной и ненавистью, — нервно пожала я плечами, понимая, как жалко это звучит. Это понимал и Ян, но против обыкновения смолчал. И это, внезапно заставило меня признаться: — Я ненавижу свою жизнь. Я устала от нее.

— Ну, кому сейчас легко? — усмехнулся маг, пожав плечами и, как и я, посмотрел в горящий камин. И за его небрежностью, за таящимся напряжением в глазах, я заметила большее.

То, что он так тщательно скрывал — его собственную усталость. Усталость человека… существа, которому все опостылело. Даже больше, чем мне.

— Расскажи мне, почему ты выбрал меня? — решилась я задать вопрос, чем привлекла к себе внимание.

На меня посмотрели в легком недоумении, а я исправилась:

— Я поняла, что никогда не интересовалась, почему вообще так произошло, и что случилось с настоящей Викторией? Как так получилось, что мне пришлось занять ее место?

— Если помнишь, ты стала лишь последней.

До тебя были еще девять попыток, — с намеком на мрачное ехидство произнес он, но у меня мороз по коже прошелся.

— Девять? — вдруг опомнилась я. — Почему девять? Я помню десять гробов, — нахмурилась я.

— Десятый принадлежал Виктории. Настоящей, — не отрывая от меня гипнотического взгляда, ответил Ян спокойно.

— Так, она жива? — просипела я внезапно упавшим голосом, в полном неверии.

— Лишь тело, — безразлично пожал он плечами. — И то, ненадолго. Я не смогу долго поддерживать ее жизнеспособность.