— Могу ли я просить оставить нас с ее величеством одних ненадолго?

— Конечно, если королева не против, — великодушно кивнул Костас и посмотрел на меня странным взглядом. И эта странность, почему-то, напугала. Возможно тем, что в ней мне почудилась надежда.

Ощущая странное волнение, я покраснела и отвернулась от правителя, тихо попросив:

— Благодарю за заботу, ваше величество. С вашего разрешения, я хотела бы отдохнуть в одиночестве, после того, как побеседую с лордом Улссоном. — После, стараясь не смотреть в сторону Костаса, взглянула на Милу и Ванессу. — Вы, девушки, тоже свободны.

Я дам знать, если вы мне понадобитесь, — улыбнулась я мило, отметив, что Ванесса слегка расслабилась, бросив взгляд на короля, Мила нервно взглянула в сторону министра, на меня, и еле заметно нахмурила брови, но, естественно, не позволила себе и слова против.

Вскоре в комнате остались трое: я, министр и кот. Мы хранили молчание до того момента, пока не убедились, что и в покоях более никого нет. Вот тогда и произошла полная метаморфоза. Я напряглась, вперив в министра яростный взгляд, оттолкнула от своей ноги кота, заметив, как помрачнели недавно радушные черты лица, на которых так искренне переливались забота и тревога, за свою названную дочь.

— Это было так обязательно? — мрачно поинтересовалась я исключительно у Себастьяна. — Я могла действительно свернуть себе шею или сломать что-нибудь. Как бы вы в таком случае осуществляли свой план? — процедила я сквозь зубы, с ненавистью вглядываясь в надменные, безразличные черты величайшего актера, которого когда-либо видела современность.

Мужчина лишь брезгливо усмехнулся, но посчитал ответ мне выше своего достоинства.

Вместо него во весь рост поднялся Демьян уже в человеческом обличье.

— Собака из тебя получилась просто неподражаемая, — не смогла я сдержаться, посмотрев в серо-зеленые глаза. — Быть может, быть псиной написано на твоем роду?

— У меня много талантов или лиц, — нисколько ни оскорбившись, ответил Ян, отчего я лишь с досадой прищурилась.

— Обменяетесь любезностями позже, — услышала я холодный и надменный голос, а Себастьян сел в кресло, с пренебрежением окинув взглядом мага, затем с раздражением и презрением — меня. — Ты что о себе возомнила? — уже другим тоном потребовал он ответа, отчего меня холодный пот прошиб, но я не доставила ему удовольствия и не показала то, как он действует на меня.

То, насколько я его презираю, ненавижу, и какую брезгливость он вызывает во мне.

— Пять лет назад вы подробно, усилиями своего «цепного пса», объяснили, что я из себя представляю. С тех пор моя память меня не подводила, — ответила я, смотря ему прямо в его лживые синие глаза.

— Уверена? — не поверил Себастьян. — Как по мне, ты взяла себе слишком много свободы.