Всеобщее счастье и довольство давили на Андрея, как новый ботинок на старую мозоль. Ладно, в эти игры можно играть и вдвоем! И Андрей обратился к своей соседке, надеясь, что не перепутал имя:

— Галочка, вот я вас и поймал! Я вас везде искал. Куда вы убежали, бросив меня в одиночестве?

В глазах Машиной коллеги можно было видеть, как качаются весы. На одной чаше были молодые и перспективные скакуны, а на другой — старый конь, который и борозды не испортит, и уздечка с седлом позолоченная. «Кабы я была царицей…» прочитался во взгляде блондинки результат взвешивания. По мере любезничания Андрея с Галиной, взгляд Горской темнел, а сама она мрачнела.

И это лилось бальзамом на израненное сердце Вереина. И саднящий член.

…Кобель паршивый! Скотина самовлюбленная! Сперматозавр щипанный! Сочные эпитеты гроздьями созревали у Горской в голове. Она сидела на кафедре и слушала коллегу, с трудом пытаясь сосредоточиться над бумагами. Среда — последний день сдачи индивидуальных отчетов по науке. А это уже завтра.

— Представляешь, Маш, а еще он мне рассказывал, как они играли с «Зенитом». Ты помнишь…

Глаза Галки пылали, как прожекторы на стадионе.

Так бы и повыбивала! Чтоб не слепили.

— Галь, а ты отчет уже сдала?

— Вчера. А еще Андрюшенька…

У Горской от патоки челюсти свело.

— Маш, ты чё, дура? Откуда у меня скопусовские статьи? Это вон Валерий Владимирович твой в англицком шпрехает…

— Спикает он в английском. А шпрехает — в немецком.

— Во. И в английском, и в немецком. Что ему не публиковаться? А я-то с какого перепугу? И фирмы своей консалтинговой у меня нету. Откуда у меня деньги на такие развлечения?

— Чтобы продать что-то ненужное, нужно купить это что-то ненужное.

Где я деньги возьму на публикацию в ваковских журналах?

— А в бесплатных стоит еще дороже, не строй из себя идиотку. Там такое лобби от слова «лоб расшибешь»…

Тут настроение у Рябовой упало, и она завела волынку о том, как тяжело одинокой девушке без протекции в суровом океане науки, где всякие акулы так и норовят покуситься на самое дорогое. Что именно у нее самое дорогое: ум или красота, Галка пока не определилась. Но надеялась в этом на помощь нового ухажера — видимо, мечтая, как они на пару будут гадать над этим важнейшим вопросом современности.

Но так и не придут к консенсусу. Курица ты, Рябова, думала Маша. Ку-ри-ца.

Впрочем, сама-то Горская тоже не лучше. Уши развесила, губу раскатала, ножки раздвинула… Она чуть было не поцеловалась с этой тварью двуличной. Трехчленом квадратным в стадии разложения. Преимущественно, морального.

Там, на горке, казалось, сердце у нее стучало так громко, что Вереин должен оглохнуть. Когда он коснулся губами шеи, у нее в глазах потемнело… Тварь! Слава богу, что их вовремя прервали.