Значит, к Козлову в Буерак ездили Соболев и Шмелев?

– Да, они, – обреченно кивнул Сладких.

– А чем им помешал Козлов? Почему его решили убить?

– Тут я не все знаю – только то, что мне Медведь рассказывал. Это на другой день было, как мы… ну, как мы к художнику ездили.

Гуров только усмехнулся на такую замену слова «убили», но говорить ничего не стал.

– Мы с Медведем в пивнушку одну зашли. Сидели там… Ну, и он мне говорит: «Хорошо, что мы заранее с тобой там в засаду сели. Всех видели, кто в эту мастерскую шастает. Когда я Игорю сказал про этого мужика», – это он Козлова имел в виду, – «тот забеспокоился, стал на самый верх звонить.

И там дали команду – немедленно этого Козлова валить. Игорь хотел было опять нас с тобой подрядить, но тут я возмутился. Сказал, мы свое отработали. Надо бы сначала за это заплатить, а потом уже новое задание давать. И тогда он решил вдвоем с Соболевым ехать». Вот, так мне Медведь об этом рассказал.

– А когда ты о смерти Козлова узнал?

– Да на другой день и узнал. Пришел в контору, там мужики все и рассказали.

– А Соболев тебе ничего не рассказывал?

– У нас с Денисом особо доверительных отношений не было, мы мало общались.

– А подробности об этом убийстве ты знаешь? Почему они решили так необычно все обставить – вешать, разыгрывать самоубийство?

– Этого я не знаю. Я же говорю – мы с Денисом особо не беседовали.

Гуров откинулся на спинку стула. Помолчал немного, потом сказал:

– Ладно, полагаю, на сегодня хватит. Ты как думаешь, Стас?

– Да, я тоже думаю, что достаточно, – согласился Крячко.

– Тогда сейчас напиши протокол, он подпишет, и можно его отпускать.

Крячко сел писать протокол допроса. И тут Гуров вспомнил еще одну деталь и вновь повернулся к подследственному:

– Слушай, Руслан, есть еще один момент.

Мы Медведеву этот вопрос уже задавали, но он что-то не решился отвечать. А тебе, я думаю, скрывать уже нечего. Скажи: кто все-таки был третий человек, изображенный на картине «Делёж»? Мы знаем, что там были нарисованы судья Веселова и начальник СИЗО Сачко. А третьего человека видел только Козлов. За это его, как видно, и убили. Но после Козлова были еще два человека, которые видели картину в законченном виде – это вы с Медведевым. Так кто был третий?

– А вы разве еще не поняли? – удивленно спросил Сладких.

 – Вы вон как быстро догадались, кто нам задание давал художника этого «мочить», и кто приказал Соболеву ехать в Буерак. Это вы поняли, а кто третий на картине был, понять не можете?

– Неужели третий – этот самый Шмелев? – удивился Крячко. – Это как бы не его уровень. Мелковат Игорь Шмелев для такого полотна. Или ты хочешь сказать…

– Погоди, Стас, – остановил друга Гуров. – Я, кажется, понял. Третьим был не Шмелев, а его родственник и хозяин.